Томас Сволос — Означающие имеют значение

Оригинал на английском

В нашем мире, мире лакановского психоанализа, мы порой говорим о том, что характерной чертой сегодняшнего времени является упадок власти или же влияния символического порядка и, соответственно, рост влияния воображаемого и реального. Это наблюдение вторит множеству других: замечанию Лиотара о крахе великих нарративов, упадку всеобщности (в пользу частного или же единичного, например, в описании постмодернизма Джеймсоном), или общей идее о угасании власти идеалов в политической или же социальной сферах (замещенной обществом “декаданса” с противоположной стороны политического спектра, согласно анализу Росса Дутата).

Лакан говорил об этом угасании идеалов или упадке господских означающих, когда рассматривал социальные явления 1960-ых годов, преимущественно в отношении студенческих протестов тех времен, что и было озвучено им во время семинара Изнанка Психоанализа. В дополнении к этому семинару, в расшифровке к встрече Лакана со студентами, он говорит о преобразовании восприятия идеалов молодежью в определенный режим наслаждения. Для более детального рассмотрения комментария Лакана и того, что происходило в то время во Франции, прочтите главы Эрика Лорана и Жака-Алена Миллера в Jacques Lacan and the Other Side of Psychoanalysis: Reflections on Seminar XVII.

Лакан, несмотря на то, что принадлежал Старому Миру, смог рассмотреть в событиях своего настоящего (в этот ключевой переходной момент всемирной истории) то, что получило свое развитие в будущем. В то время (1969-70) Лакан сделал ряд удивительно дальновидных замечаний: увеличение зависимости от наслаждения (то, что мы обычно называем современным консюмеризмом), усиление позиций наслаждения как спектакля (реалити-шоу, селебрити культура, и даже политическая борьба во время президентских выборов в США), способность технологий создавать либидинальные связи с людьми, о чем Лакан говорил в своей теории о латузе в Семинаре VII (теория смартфонов еще задолго до того, как они были изобретены), а также о снижении роли аффекта стыда (что очевидно на всех уровнях от личного до политического).

Но что мы можем сказать о сегодняшнем дне? В США и уже по всему миру мы находимся посреди новой серии протестов, что возникли в ответ на убийство Джорджа Флойда. И хотя это убийство не было единичным событием, но одним из длинного списка актов насилия или убийств темнокожего населения полицейскими в США, именно оно вызвало такую волну протестов, с которой США не сталкивалось за последние 50 лет.

Хотя подобного рода социальные движения в целом являются сложными и разнообразными (и даже включают небольшой элемент анархистских действий и грабежей, что объяснимо учитывая высокий уровень безработицы и бедности в стране), наиболее замечательно в нем то, что его центральным элементом являются три означающих: Black Lives Matter. Эти относительно новые означающие возникли из хештега #BlackLivesMatter в социальных сетях в 2013, как часть реакции социальных медиа на оправдание человека, который застрелил афроамериканского подростка Трэйвона Мартина во Флориде в 2012 году. Эти три означающих служат точкой консолидации разнообразных групп американцев (многих молодых людей, представителей всех рас), которые объединились в одно социальное движение, которое и идентифицируется с этими означающими, которые мы видим сегодня повсюду в сети и на улицах.

Интересно, что это не символическая идентификация во имя неких исторических идеалов, как это было с гражданскими правами определившими протесты шестидесятых. Мы говорим о принципиально новом означающем, о изобретении нового означающего неизмеримого эффекта, или же, пользуясь понятиями более позднего периода учения Лакана, изобретении новой кажимости, которая сказывается эффектом в реальном. 

Более того, мы сталкиваемся с крайне занимательным возвращением аффекта стыда, который, по наблюдениям Лакана, в шестидесятых пошел на убыль. Так одна из сильных сторон протестного движения Black Lives Matter состоит в том, что протестующие осуществляют функцию по воплощению Большого Другого как такового, и стыдят страну, особенно белую Америку, предъявляя ей претензию за непрекращающийся до сих пор расизм, множество лет спустя отмены рабства и законов Джима Кроу. Действительно, книга Ибрама X. Кенди Как быть антирасистом сегодня стала бестселлером в Соединенных Штатах, и основная гипотеза Кенди заключается в утверждении, которое мы могли бы выразить в терминах греймассианства, о том, что ‘противоречивая’ точка зрения на расизм (не-расизм) закрылась, что она теперь недоступна: человек может принять либо расистские, либо противоположные, анти-расистские позиции или идеалы. Это замечательная книга, который заставляет читателя столкнуться с собственной позицией в отношении расизма, что и происходит сегодня в общественных и протестных движениях, в дискуссиях по всей стране, а также и в организованной институциональной деятельности на территориях университетов и бизнеса.

Таким образом, в отличии от распространенных замечаний о том, что молодежь, движущая сила протестов в Соединенных Штатах, оторвана от общества и политики, мы обнаруживаем прямо противоположное. В действительности, молодежь значительно вовлечена в движение, которое уже начало оказывать реальное влияние в политической, социальной и экономической сферах. Кроме того, эти протесты, в отличие от того, что Лакан отмечал за французскими протестами конца 1960-х годов, являются протестами, организованными не вокруг наслаждения, но связанными с означающими, новыми означающими (а не старыми), означающими, которые обращаются к символическому идеалу, который позволил людям собраться вместе и преодолеть собственные идентичности во имя этого идеала.