Джеймс Хиллман. Раны Пуэра и Шрам Одиссея. Часть 2. Контейнирование / Дионис / Одиссей / Заключение

Читать первую часть

Контейнирование и Утечки

Четвёртой и суммирующей упомянутые ранее стороной ранимости пуэра является проблема сосуда. И тут нам стоит обратиться к Сократу, который в диалоге Платона “Горгий” сравнивал непосвященных, которых он описывал как “самых несчастных”, с дырявым сосудом. В психических глубинах Аида непосвященным уготована наиболее незавидная участь: они обречены на бессмысленное компульсивное повторение — на попытки наполнить дырявую бочку водой из решета 1. Непосвященные не обладают подходящим сосудом, их сосуд неспособен ничего сохранить, он негерметичен. Они переполнены жаждой, потому что не способны удерживать то, чем они обладают. Когда всё протекает мимо тебя, тогда и сама личность оказывается пропускающей, лишенной субстанции. В таком случае открытая рана может указывать на непростроенное психическое тело, которое согласно Платону является хранителем-защитником (но не тюремщиком) души. Поток жизненной энергии прорывается через тонкий контейнер психической кожи и все багровеет, что свидетельствует, согласно алхимикам, о нарушении работы. Читать далее Джеймс Хиллман. Раны Пуэра и Шрам Одиссея. Часть 2. Контейнирование / Дионис / Одиссей / Заключение

Примечания:

  1. E. Keuls, The Water Carriers in Hades (Amsterdam: A.M.Hakkert, 1974)

Джеймс Хиллман. Раны Пуэра и Шрам Одиссея. Часть 1. Раны / Увечья рук / Кровотечения

Он был сумасшедшим. Он был психопатом. Он был безумен и слеп. Ему всегда невезло с женщинами. Он был очень талантливым, очень чувствительным и очень упорным. У него было множество ран.

Элиа Казан о Джеймсе Дине

Истории о молодых богах и героях часто повествуют о их ранах, увечьях, и, порой, кастрации. Этот мотив увечий уже детально рассматривался Стивеном Сасом 1. Я разделяю его мнение о том, что символизм ран часто связан с творчеством (как, например, в случае Гефеста). Сас считает, что раны и увечья стоит интерпретировать как одностороннюю точку зрения. Но даже если покалеченная ступня и хромая нога свидетельствуют об односторонней неустойчивости, которая, вероятно, является источником творческого потенциала, и даже если подобное понимание можно усилить ввиду сексуального символизма стоп и ассоциаций с дьявольской хромотой, нам всё равно необходимо более детально исследовать символизм ран и увечий. Читать далее Джеймс Хиллман. Раны Пуэра и Шрам Одиссея. Часть 1. Раны / Увечья рук / Кровотечения

Примечания:

  1. S. Sas, Der Hinkende als Symbol (Zurich: Rascher, 1964); о (в основном, сексуальном) символизме увечий стоп — Aigremont, Fub- and Schuh-Symbolik und Erotik (Berlin, 1909); а также M. Stein, “Hephaistos: A Patter of Introversion”, Spring: An Annual of Archetypal Psychology and Jungian Thought (1973)

Рафаэль Лопес Педраза. Сознание Неудачи

Cultural AnxietyПосвящается Адольфу Гуггенббюлю-Крейгу

В нашем, столь ориентированным на успех (в своих утверждениях и целях), мире написание статьи озаглавленной как “Сознание Неудачи” приводит к тому, что автор занимает позицию диаметрально противоположную давлению коллективного сознания. Тем не менее, тема, о которой я собираюсь далее говорить, является следствием тех психических движений, которые и создают это внешнее давление на каждого из нас, в результате чего мы способны понять то, что я тут называю Сознанием Неудачи. Неудача, как тема для обсуждения, почему-то не обладает собственным местом за столом тревог нашего времени. Неудача и всё, что ей сопутствует, вытесняется, как если бы о ней мы хотели бы слышать лишь в последнюю очередь. Читать далее Рафаэль Лопес Педраза. Сознание Неудачи

Отрывки выступления Джеймса Хиллмана по теме Пуэра-Сэнэкса

О верности и преданности на примере истории об Энее и Дидоне

Исцеление сэнэкса — это исцеление пуэра

Злость — это то место, в котором мы скрываем себя

Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр

Не будет преувеличением заметить, что все серьезные проблемы как личности, так и общества зависят от того, как психическое функционирует в отношении духа и материи.

— Карл Густав Юнг

Великая Мать Природа подтверждала свою силу и влияние … вплоть до сегодняшних дней. Именно она является die gut Mutter, именно её зубы и когни покрыты красным, это именно она “никогда не предавала любящие её сердца”, она уничтожает неприспособленных, волнуется всё более и более высокими формами существования, приказывает, планирует, предостерегает, карает и утешает… Из всего пантеона богов Великую Мать Природу … убить сложнее всего.

— Клайв Стейплз Льюис

I

В данной работе мы постараемся показать вам архетип пуэра в рамках такой структуры, в которой он выглядит феноменом, в основном, духовного порядка. Мы постараемся провести различия между пуэром, героем и сыном, указывая на то, что уступающий матери сын и преодолевающий её герой обретают собственное значние благодаря их типу отношений с великой матерью, в то время как пуэр определяется взаимотношениями полярности пуэр-сенекс. Доминанта развивающегося сознания, которая и определяет поведение эго-личности, может быть обусловлена как пуэром (с сенексом), так и сыном или героем (с богиней). Но аналитическая психология всё ещё мыслит пуэра вблизи с великой матерью, с материнским комплексом. Современная психология видит пуэра связанным с матерью, а героя — борящемся и преодолевающим её. (1)

Читать далее Джеймс Хиллман. Великая Мать, Её Сын, Её Герой и Пуэр

Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. III

Aurora Consurgens

Молоко. Начало.

Обезьяна. Середина.

Новый рассвет. Конец.

Для нашего прощального сообщения обратимся к павиану Тоту. Каждое сообщение есть ангел предшествующий приносимым им словам; он — понимание которое предшествует ограничевающему его языку подобному тому, как и природный свет предшествует нашему свету. Бог Тот, писец и учитель, который ведет души к высшим уровням понимания, вероятно и является той фигурой, которая стоит за обезьяной с картин Пикассо и «гиббоном в центре». Слово рождается из его молчания. Язык природы невыразим — он оперирует лишь знаками. Этот немой примат с его постоянно видимым фаллическим признаком является реформатором, перестройщиком и преобразователем. В нем всё есть одним: белиберда и наставления, сексуальность и логос, старая мудрость и Гермес. Тот творит историю своими записями. Читать далее Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. III

Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. II

Семья акробата с обезьяной

Молоко. Начало.

Обезьяна. Середина.

Новый рассвет. Конец.

В 30ых годах 20 века Юнг заметил, что Пабло Пикассо изображал на своих картинах древние хтонические силы психики. Эта теневая сила, словно шут или арлекин с Дионисийскими полутонами, вела по пути внутрь и вниз, в katabasis eis antron (греч. нисхождении в пещеру). Но и спустя годы после замечаний Юнга, обезьяна снова и снова возвращалась в работах Пикассо вместе с тем как он, senex-et-puer, все старел и старел.
Критики жаловались, что с возрастом работы Пикассо становились все более пустыми и несвязанными с историческим контекстом, а также о том, что в старости он не создал ничего исключительного и нового подобно Рембрандту и Тициану. И о том, что его изображения обезьяны саморазоблачающи, а ее гримасы — это безвкусие и уродство самого «грязного старика». Но Юнг предвидел важность обезьяны в работах Пикассо, когда писал: «Путешествие по психической истории человечества содержит своей целью восстановление целостного человека, пробуждая память крови.» Читать далее Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. II

Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. I

Caritas Romana

Молоко. Начало

Обезьяна. Середина.

Новый рассвет. Конец.

Существует история о Перо и Цимоне (или Тимоне), рассказанная Валериусом Максимусом в его Caritas Romana [c лат. «Милосердие по-римски»], которую изображали на своих полотнах многие из художников эпохи Возрождения: Караваджо, Рубес, Ример, Мурильо и др. Умирающий бородатый старик лежит в камере, а его руки и ноги скованы цепью. Молодая матрона, его дочь, кормит его своим молоком. Хотя подобная непристойная сцена и содержит определенный моральный аспект, отображая дочернее отцелюбие и христианскую доброту (кормленее голодных и навещание заключенных), но также она отображает и психологическую глубину мифического.
Другое изображение, являющееся частью «Восходящей Авроры» (алхимического трактата), показывает нам двух стариков, преклонивших колени перед mater sapientia (лат. богоматерь) и пьющих из ее грудей. Изображение озаглавлено как de processu naturali с описанием, утверждающим что молоко является prima materia, «началом, серединой и концом». Старик, связанный по рукам и ногам, неспособный двигаться, неспособный ни на что — это сенекс Сатурн в своей двойственной природе, отрезанный от жизни, связанный своими обязательствами и запертый в конструктах своей же системы, лежащий на полу в истощении и жажде. От власти к беспомощности. Также как и Боэций, министр Короля, преданый, но лишенный власти и брошенный в тюрьму, где ему в отчании пришлось ожидать смерти. Но эта потеря власти стала для него путем к мудрости, потому что его также навещала утоляющая голод женская сущность, которая напоминала ему о том, что он был вскормлен ее молоком, которая удовлетворила его потребности трудом «Утешение Философией», которое начинается с песни. Читать далее Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. I