Эрик Лоран. Два пола и Другое jouissance

Текст взят из журнала Lacanian Ink 40 «the body». Изображение — Марина Абрамович и Улай, перформанс ААА-ААА, 1977 год.

Эта полемика о сопоставимости мужских и женских желаний началась с того момента, как феминизм сшил социальную ткань современных индустриальных сообществ. Идентичны ли они и подобны, или же своеобразны и различны? И если это так, то насколько далеко можно зайти в отстаивании этого права на различие? Неужели столкновение неизбежно? И если имеет место некоторая отличительность, то является ли она препятствиям в этом поиске равноправия? Разве у этой борьбы за власть есть какое-то иное решение или же иной смысл отличный от отношений между противоборствующими силами?

Женщины просят избавить их от мужских бредовых идей о Другом поле, его блеске и загадочности. Они предпочитают сами говорить об этом, а также предпочитают считать самих себя скорее вторым, а не Другим полом. Разве мужчины не полностью сконцентрированы на собственном поле и патриархальной власти познания всего об эволюции мира? Разве факт того, что сегодня эта власть разделяется с женщинами во всём, не приводит к более высоким ставкам, к радикальному выбору между разделением и горизонтом ожидаемой комплиментарности? Что можно сформулировать как “женщина — это будущее мужчины”, или даже как “Одно — это Другой” (The One is the Other). Что психоанализ может добавить к этому? Психоанализ просто утверждает, что будучи отделенными от Другого jouissance мужчина и женщина находятся по одну сторону. Они разделяют лишь один вид jouissance — фаллический jouissance. В отношении же Другого у каждого из них свой путь, что, в свою очередь, неизбежно превращает их в два различных вида, что и представляется препятствием для культурального измерения полного сокрытия сексуации гендером. Читать далее Эрик Лоран. Два пола и Другое jouissance

Компендиум Лакановских Терминов / Символическое

Кэтрин Либрехт

Компендиум Лакановских Терминов,  стр. 198-203

Символическое в теории Лакана обычно ассоциируется с превосходством языка в человеческом субъекте, в связи с чем сразу приходит на ум фразы о том, что “бессознательное структурировано как язык” или что “субъект расщеплен языком”. Но, тем не менее, роль и значение символического развивались в течении работы Лакана, что подразумевает определенную трудность разговора о символическом. Одним из путей описания этого развития является учёт смещения фокуса с превосходства речи и языка к символическому порядку, основанному на означающем фаллоса, свидетельствующим о фундаментальной нехватке, к символическому как цепи означающих, конституирующих основной логический процесс.

Превосходство символического, то есть языка и речи, выходит на передний план в статье “Функция и поле речи и языка в психоанализе”, более известной как “Римская речь”, в которой было провозглашено известное “возвращение к Фрейду”. Лакан считал собственной задачей показать, что “свой подлинный смысл эти [фрейдовские] концепции получают лишь тогда, когда они ориентированы в поле языка и подчинены функции речи” (Écrits, p. 39 / Функция и Поле Речи в Психоанализе). Но это не означает, что именно в тот временной период роль языка была впервые представлена на лаканианской сцене. Уже в своей статье о “Стадии Зеркала” (1949) Лакан писал, что язык “восстановит функционирование этого Я во всеобщем в качестве субъекта” (Семинар II, стр. 509). Позднее, начиная с 1950ых, Лакан утверждает, что символическое отношение, основанное на взаимном признании и порядке закона, учреждается прежде структурирующего образа эго, подразумевая что воображаемый опыт уже вписан в регистр символического настолько рано, насколько это можно помыслить. Читать далее Компендиум Лакановских Терминов / Символическое

Славой Жижек. Женщина — это Одно из Имён-Отца.

или

О Том, Как не Делать Ошибок в Чтении Формул Сексуации у Лакана

оригинал на английском на lacan.com

Обычной ошибкой чтения формул сексуации у Лакана 1 является превращение мужской и женской сторон в две определяющие мужскую позицию формулы, как если бы мужская была универсальной фаллической функцией, а женская — неуловимым остатком, избытком, исключением. Подобное прочтение абсолютно не соответствует мысли Лакана, утверждавшего, что само определение Женщины как исключения (в облике Дамы куртуазной любви) является преимущественно мужской фантазией. Еще одним примером подобного исключения, определяющегося фаллической функцией, можно назвать непристойную фигуру отца-jouisseur первобытной орды, не обремененного никакими запретами, благодаря чему он был способен наслаждаться всеми женщинами. И не разве фигура Дамы, свойственная куртуазной любви, соответствует ли всем этим признакам? Разве она не оказывается капризным желающим всего Господином, то есть, например, разве она, не стеснена никаким Законом, не вменяет ли она её рыцарю-слуге исполнение различных скандальных и эксцентричных испытаний? Читать далее Славой Жижек. Женщина — это Одно из Имён-Отца.

Примечания:

  1. Jacques Lacan, The Seminar of Jacques Lacan XX: On Feminine Sexuality, the Limits of Love and Knowledge, 1972-73 (Encore), New York: W.W. Norton, 1998. / Жак Лакан. Семинар XX. Ещё

Зигмунд Фрейд. Голова Медузы

Мы не часто обращаемся к интерпретации мифологических тем, но, в случае пугающего обезглавливания Медузы Горгоны, интерпретация напрашивается сама собой.

Обезглавить = кастрировать. Вызываемый Медузой ужас — это страх кастрации, который связан с наблюдением чего-то, чему мы, благодаря множеству проведённых анализов, можем привести примеры. Такой ужас охватывает мальчика, прежде не расположенного к вере в опасность кастрации, который замечает окруженные волосами женские гениталии, принадлежащие, вероятно, женщине, например, его матери.

Волосы Медузы на произведениях искусства часто изображаются в виде змей, что, опять же, связано с комплексом кастрации. Примечательно, что несмотря на то, насколько пугающими они являются сами по себе, в действительности же, их функция состоит в смягчении страха, так как они замещают собой пенис, отсутствие которого и служит причиной этого страха. Что является подтверждением того технического правила, что умножение символов пениса означает кастрацию.

Взгляд на голову Медузы приводит к тому, что очевидец каменеет от ужаса. Заметьте, что тут мы снова сталкиваемся с комплексом кастрации, и разрядкой его аффекта, так как окаменение означает эрекцию. Таким образом, получается, что в такой инциденте очевидец сталкивается с неким утешением — ведь он всё ещё обладает своим пенисом, в чём он и убеждается ввиду затвердения пениса.

Афина, богиня-девственница, носила этот символ ужаса на своей эгиде. Таким образом она стала женщиной, абсолютно недоступной, отвращающей любые сексуальные желания этими внушающими ужас гениталиями Матери. Неудивительно, что среди греков, которые были в большинстве своём гомосексуальны, мы можем обнаружить изображение женщины как существа пугающего и внушающего неприязнь, ввиду её кастрации.

Если голова Медузы занимает место изображения женских гениталий, и скорее изолирует их пугающий эффект от тех, что обещают наслаждение, то нам стоит вспомнить о том, что демонстрация гениталий также известна своим апотропическим действием, то есть тем, что она способна оберегать от беды. То, что в ком-то вызывает ужас, может быть использовано им для защиты от его врага. У Рабле мы можем прочитать о том, как Дьявол был обращен в бегство женщиной, показавшей ему свои гениталии.

Эрегированный мужской пенис также обладал апотропическим эффектом, то есть защищал от бед и привлекал удачу, но этим мы обязаны другому механизму. Демонстрировать пенис (или же любой его заместитель) значит говорить следующее: “Я не боюсь тебя. Я бросаю тебе вызов. Я обладаю пенисом”, — таков еще один способ отпугивать Зло.

Для того, чтобы действительно аргументированно предоставить подобную интерпретацию, необходимо провести исследование происхождения этого отдельного символа ужаса как в греческой мифологии, так и его аналогий в других мифологиях.

 

Freud, S. (1963) Sexuality and the Psychology of Love. NY: Collier.  (pp.212-213).
[«Das Medusenhaupt». Впервые это эссе было опубликовано уже посмертно. Int. Z. Psychoanal. Imago, 25 (1940), 105; reprinted Ges. W., 17,47. Оригинал был датирован 14 мая 1922, и выглядел наброском к более серьёзной работе. На английский эссе было переведено и переиздано Джеймсом Стрейчи (James Strachey) в Int. J. Psychoanal.,22 (1941), 69.]
Оригинал на английском

Славой Жижек. Органы Без Тел / Фаллос

И так, что такое символическая кастрации, означающим которой выступает фаллос? Что значат слова о необходимости признать фаллос означающим? Мы, основываясь на знании традиционных ритуалов наделения властью, понимаем, что объекты, которые “символизируют” власть, вместе с этим вводят обладающего ими в должность эффективного осуществления власти. Когда король держит в одной руке скипетр, а на голове — корону, тогда и его слова считаются словами короля. Мои инсигнии (символы власти) происходят из-вне и не являются частью мою природы: я могу примерять и одевать их, чтобы осуществлять власть. И как таковые, они “кастрируют” меня, так как учреждают разрыв между тем мной, каким я действительно являюсь, и той функцией, которую я исполняю (я никогда не смогу полностью причаститься уровню исполняемой мною функции). Именно это понятие “символическая кастрация” и означает. Не “кастрация как некое символическое действие” (в том смысле, когда мы говорим, что мы “символические кастрированы”, так как лишены чего-то), но та кастрация, которая происходит по факту того, что мы погружены в символический порядок, что подразумевает наличие символических обязанностей. Кастрация — это разрыв между тем, кем я непосредственно являюсь, и теми символическими обязанностями, которые и наделяют меня “полномочиями”. В таком случае, она не является противоположностью власти, но синонимична ей, именно кастрация и наделяет меня властью. И потому фаллос не стоит считать неким органом непосредственного выражения моей жизненной силы, моего существа, моей потенции, но скорее отметиной, маской, которую я одеваю подобно тому, как король или судья носят свои инсигнии: фаллос — это одеваемый мною “орган без тела”, который привязывается ко мне, но так никогда и не становится его “неотъемлимой частью”, а оставаются торчащим наружу, странным и излишним “дополнением”.

Читать далее Славой Жижек. Органы Без Тел / Фаллос