Пол Верхаге и Фредерик Деклерк. Цель анализа Лакана: синтом или путь женщины

Verhaeghe, P. & Declercq, F. (2002). Lacan’s analytical goal: «Le Sinthome» or the feminine way. In: L.Thurston (ed.), Essays on the final Lacan. Re-inventing the symptom. New York: The Other Press, pp. 59-83.

Вступление

Фрейдовский анализ начинался как терапевтическое лечение, направленное на устранение патологических симптомов. Более того, у Фрейда было намерение утвердить каузальное лечение, которое бы устраняло симптомы навсегда. Его начальный энтузиазм касательно психоанализа как психотерапии уступил дорогу более пессимистичному взгляду к концу его профессионального пути. Вместе с тем, он рассматривал аналитический процесс в качестве «бесконечного», таким образом превращая психоанализ в невозможную профессию. В то же время, он разработал целую новую теорию психопатологии.

Со времени открытия Фрейдом бессознательного, патологический процесс рассматривается на основе защит, среди которых заметное место занимает вытеснение. То, что вытеснение само по себе является уже вторичным моментом в рамках динамики патогенеза, было до известной степени забыто после Фрейда. Безусловно, вытеснение является разработкой (elaboration) защитного процесса против влечения. Уже с самого начала своей теории Фрейд различал двойственную структуру внутри симптома: с одной стороны влечение, с другой – психика. В лакановских терминах: Реальное и Символическое. Это явно налицо в первом клиническом исследовании Фрейда – случае Доры. В этом исследовании Фрейд не дополняет свою теорию защиты, которая уже была разработана в двух статьях по защитным психоневрозам 1. Можно сказать, что сердцевина этого клинического случая содержится как раз в этой двойственной структуре, так как он фокусируется на Реальном, связанном с влечением моменте, который он именует “Somatische Entgegenkommen” (нем. «Готовность органа к соматическому отклику в ответ на психическое раздражение». — Прим.перев.). 2 Позже, в «Трех очерках», это будет названо фиксацией влечения. 3 С этой точки зрения, конверсионные симптомы Доры можно исследовать в двух перспективах: Символического, то есть вытесненных означающих или физических репрезентантов, и Реального, связанного с влечением, в данном случае оральным влечением.

Фрейд подтвердит эту гибридную структуру симптома в своих последующих клинических случаях. Фобия маленького Ганса основывается на и одновременно противостоит оральному, анальному и скопическому влечениям; обсессии Человека-Крысы возвращают к скопическому и анальному влечениям; и то же самое имеет место для фобии и конверсионных симптомов Человека-Волка 4.

В свете этой двойственной структуры, каждый симптом должен быть исследован двумя путями. Для Лакана как фобические, так и конверсионные симптомы сводятся к формальной оболочке симптома, то есть посредством их Реальное влечения обретает Символическую форму. 5 Понимаемый таким образом симптом – Символическая конструкция, построенная вокруг Реального ядра jouissance. Словами Фрейда, это похоже на «песчинку, вокруг которой образуется перламутровая раковина.» 6 Реальное jouissance является основой или же корнем симптома, тогда как Символическое имеет отношение к верхней части конструкции.

Как Фрейд, так и Лакан обнаружили, что именно этот корень симптома в Реальном препятствует терапевтической эффективности. Им пришлось признать тот факт, что сопротивление определенных симптомов интерпретации и возобновление симптомов после или в течение анализа полностью обусловлены этим корнем влечения. Мы можем продемонстрировать это, ссылаясь на два клинических случая Фрейда, по которым продолжались наблюдения.

Через шесть лет после анализа у Фрейда, Человек-Волк предстал перед другим психоаналитиком, Рут Мак Брунсвик. Она заметила изменение в характере Человека-Волка, аналогичное имевшему место в его раннем детстве: «В нынешней перемене характера присутствовала та же регрессия на анально-садистский или мазохистский уровень, но с пассивной ролью пациента.» 7 Переведя в лакановскую терминологию, мы можем понять эту регрессию в качестве “refente” (франц. «раскалывание, прорезание»; технич.термин, устаревшая форма. — Прим.перев.), расщепления субъекта Реальным анального jouissance. Во всяком случае, это то, что подсказывает следующее замечание Брунсвик: «В этом месте я просила бы читателя освежить в памяти тот фрагмент истории болезни моего пациента, который был описан Фрейдом под названием «Из истории одного детского невроза». Весь детский материал проявился и здесь; ничего нового анализ не обнаружил.» 8 Данное замечание подтверждает идею, что изменение характера вызвано Реальным влечения и не имеет ни малейшего отношения к любому Символическому материалу, который не был бы проанализирован в ходе анализа с Фрейдом. Действительно, утверждение Брунсвик о том, что дальнейший анализ с Человеком-Волком не обнаружил нового материала, ведет к заключению, что два анализа с Фрейдом исчерпали все Символические аспекты симптома. Вытеснения, безусловно, были преодолены, но корень влечения, с другой стороны, не был приведен к бездействию. Более того, очевидно, что анализ с Брунсвик, а также все последующие, в этом смысле не добились успеха; в возрасте 77 лет Человек-Волк был все еще терзаем анальным влечением.

Говоря о Доре, можно применить тот же логический ход мысли. Комментарий, опубликованный Феликсом Дойчем пятьдесят лет спустя анализа Доры у Фрейда, показывает, что первичные симптомы – катар, нервный кашель и афония – вернулись в своей первоначальной форме. 9 Очевидно, ограниченного анализа, предпринятого с ней Фрейдом, было достаточно для устранения Символического материала ее симптомов, но он не затронул отношения субъекта и орального влечения. Вследствие этого, оральное влечение вновь включило себя в цепочку означающих. 10

Таким образом, неудивительно, что Лакан рассматривает влечение как занимающее центральное место в том, что он именует наследием Фрейда. И действительно, вывод Фрейда после пятидесяти лет клинической практики может быть обобщен следующим образом: именно влечение определяет устойчивый успех лечения. 11 Такую же эволюцию можно обнаружить в работе Лакана: ранний Лакан будет фокусироваться на Символическом и Воображаемом, но начиная с Семинара 11 (1964) наибольшее внимание уделяется Реальному и влечению. Читать далее Пол Верхаге и Фредерик Деклерк. Цель анализа Лакана: синтом или путь женщины

Примечания:

  1. Freud, S. (1894). The neuro-psychoses of defence. SE III. Freud, S. (1896). Further remarks on the neuro-psychoses of defence. SE III.
  2. З.Фрейд, «Фрагмент анализа истерии (История болезни Доры)» (1905). S.Freud, Fragment of an Analysis of a Case of Hysteria (1905), SE VII, pp. 40-41.
  3. З.Фрейд, «Три очерка по теории сексуальности» (1905). S.Freud, Three Essays on the Theory of Sexuality (1905), SE VII, passim.
  4. З. Фрейд, «Анализ фобии пятилетнего мальчика (Маленький Ганс)». Freud, S. (1909a). Analysis of a phobia in a five-year-old boy. SE X. З.Фрейд, «Заметки об одном случае невроза навязчивости (Случай Человека-Крысы». Freud, S. (1909b). Notes upon a case of obsessional neurosis. SE X. З.Фрейд, «Из истории одного детского невроза (Случай Человека-Волка)». Freud, S. (1918). From the history of an infantile neurosis. SE XVII.
  5. J.Lacan, “De nos antécédents”, in Ecrits, Paris: Seuil, 1966, p.66.
  6. З.Фрейд, «Фрагмент анализа истерии (История болезни Доры)» (1905). S.Freud, 1905, op. cit., p.83.
  7. Р. Мак Брунсвик, «Дополнение к фрейдовской «Истории одного детского невроза»»; пер. с англ.: Ю.Данько; в: “Человек-Волк и Зигмунд Фрейд”, Киев, Port-Royal, 1996. Ruth Mack Brunswick, “Supplement to Freud’s History of an Infantile Neurosis,” in M. Gardiner, The Wolf-man by the Wolf-man, New York: Basic Books, 1971.
  8. Там же.
  9. F. Deutsch, “A footnote to Freud’s Fragment of an Analysis of a Case of Hysteria,” in C. Bernheimer & C. Kahane (Eds.), In Dora’s Case: Freud – Hysteria – Feminism, New York: Colombia University Press, 1985, pp. 35-44.
  10. Соответствующее обсуждение перехода буквы в означающее см.ниже.
  11. З.Фрейд, «Анализ конечный и бесконечный»; Ж.Лакан, Семинар 1 «Работы Фрейда по технике психоанализа». S.Freud, Analysis Terminable and Interminable (1937), SE XXIII, p.224 ff. ; J. Lacan, The Seminar, Book I. Freud’s Papers on Technique, 1953-1954, ed. J.-A. Miller, trans. J. Forrester, Cambridge: U.K., Cambridge University Press, 1988.

Эдриан Прайс. В небокрестности Джойса и Лакана

В Bloomsday 1975 года по приглашению Жака Обера [Jacques Aubert] Лакан открывал пятый Международный Симпозиум по Джойсу в Сорбонне. Лекция Лакана была озаглавлена “Joyce le symptôme”. Его семинар того же академического года (Семинар XXIII: Le sinthome) был посвящен этой же теме. Когда Обер попросил Лакана предоставить текст этой лекции для публикации в сборнике материалов Конференции, Лакан предоставил ему сильно измененную версию, которая и была опубликована в 1979 году в сборнике Joyce & Paris.

Этим вечером я хотел бы вернуться к самому Семинару и к первой версии “Joyce le symptôme”, которая была расшифрована Эриком Лораном и опубликована Жаком-Аленом Миллером в 1982 году. Что поражает в чтении этой лекции вместе с чтением Семинара, так это то, что наиболее принципиальные моменты в течении года претерпели лишь незначительные изменения. Лакан совершает ряд открытий, который привели к практически незаметным изменениям его позиции, но основные важные замечания выделенные им из работы Джойса никоим образом не меняются с начала и до конца Семинара. И так, начнём с того, что еще до Семинара в отношении Джойса Лакан уже сделал два важных замечания, которые и определяли его исследование от начала и до конца.

Читать текст далее

Скачать pdf

Мари-Элен Брусс. Истерия и Синтом (1997)

Английский текст на сайте London Society of NLS

Отправной точкой моих рассуждений будет тема нашей работы в этом году — клиника истерии. Дела обстоят так, что, с одной стороны, аналитиков учат, Фрейд, Лакан и немногие другие, которые умели изобретать новое в психоанализе, а, с другой стороны, те их пациенты, речь [parole analysante] которых создавала реальное, которое было беременно знанием. Вот уже несколько лет как мои истерические пациенты учат меня связи истерического симптома и женской позиции. Своеобразие того случая, о котором я буду говорить далее, состоит в том, что он ставит вопрос об определении и границах истерического симптома, оставаясь при этом артикулированным в рамках его структуры, то есть в отношении вопроса о женщине.

Фрейдовская и лакановская клиника, являясь структурной клиникой, полагается на структурное различение невроза, психоза и перверсии, в котором истерический симптом и обретает условия своего функционирования и устройства. Тем не менее, с середины 1970-х Лакан прекращает ориентироваться сугубо на дифференциальную диагностику, и предлагает перспективу борромеевых узлов, с соответствующей постановкой новых определений симптома. Лакан даже обращается к древнему написанию, к “sinthome”, для того, чтобы концептуализировать то, что в симптоме не может быть редуцировано к структурному определению, то есть к “ангажированию языком” [langagière].

Одна из моих пациенток, ввиду типологии симптома доминировавшего в её психической организации и в её лечении, навела меня на мысль, в виде рабочей гипотезы, о возможности введения синтома в проблематику истерии. Читать далее Мари-Элен Брусс. Истерия и Синтом (1997)