Отрывки. Вольфганг Гигерих, Логика невроза

У невроза нет абсолютно ничего общего с богами, богинями и архетипами. Боги относятся к сфере космического, и представляют из себя комплексные структуры глубинного смысла. «Абсолют» в неврозе, напротив, фундаментально освобождён от смысла, бессмысленен, и представляет из себя лишь фактическую силу. В нём нет ничего от комплексного целого, за которым скрывается обширная паутина взаимосвязанных значений и концепций. Он, скорее, похож на некую единичность, которая, в конечном итоге, остаётся абстрактным принципом. Это не образ, и его нельзя помыслить персонифицированно. Невроз находится по ту сторону имагинального, он — за пределами семантических содержаний. Будучи современным явлением, он ограничен абстрактным и позитивистским характером, то есть только логическим, сугубо функциональным. Теории архетипов, в этом случае, следует избегать. (Если же в психотическом бреду пациентка считает себя Девой Марией, тогда, конечно же, архетипическая интерпретация будет уместна. Но это определённо не невротическая история.)

Эрик Лоран. Меланхолия — боль существования и нравственная тру­сость

Текущее состояние клиники охвачено полным демонтажем категорий невроза, психоза и перверсии и продвижению новых синдромных континуумов, реорганизованных вокруг практики назначения лекарственных препаратов. Поскольку они по-прежнему структурированы текстами Фрейда, то можно предположить, что эти категории психоаналитической клиники всё-таки приняты во внимание. Таким образом, в психоанализе дебаты о клинических проблемах разошлись между позициями, которые предлагают сохранить, изменить или отказаться от фрейдовских категорий. Степень принуждения к рецептурным лекарствам различается в соответствии с той клинической областью, о которой идет речь, поэтому и решения могут разниться.

Я хотел бы исследовать клиническую проблему меланхолии в пределах этих более общих вопросов. С психиатрической точки зрения, эта проблема находится под постоянным анализом. Без этого термина не проходят главные конференции на тему депрессии, хронической ли или же не хронической, устойчивой или неустойчивой. Чувство новизны начинает исчезать, но сами эти постоянные встречи скрепляют новую парадигму и стремятся по аналогии расширить новую перспективу в соседние клинические области.

В клинике, на стыке психиатрии и психоанализа, мы больше не находимся в моменте смены ориентиров и подходов в отношении фрейдовской перспективы. Сейчас мы находимся в состоянии нового консенсуса, который должен быть объектом обзорных публикаций. И так, я начну с того, что задействую различные факторы смещения, которые и создали этот новый гомеостаз. Потом мы можем прочитать Лакана, чтобы снова найти нить фрейдовских апорий. После того, как мы перечитаем Фрейда, то, наконец, сможем очертить программу той работы, которая позволит нам реорганизовать клиническую перспективу нашего времени фрейдовским образом. Читать далее Эрик Лоран. Меланхолия — боль существования и нравственная тру­сость

Зигмунд Фрейд. Черновик G. Меланхолия

Не датировано, согласно редакторам Anfänge он был вложен в письмо от 7 января 1895 года. Текст взят из The Complete Letters of Sigmund Freud to Wilhelm Fliess 1887-1904, Translated and Edited by Jeffrey Moussaieff Masson (The Belknap Press of Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts, and London, England, 1985).

I

Мы располагаем следующими фактами:

  1. Существуют явные свидетельства наличия связи между меланхолией и [сексуальной] анестезией, что подтверждается {1} данными о том, что столь многим случаям меланхолии предшествует длительная история анестезии, {2} наблюдениями о том, что всё, что вызывает анестезию, способствует развитию меланхолии, и {3} существованием такого типа женщин, психически крайне несостоятельных, у которых страстное влечение легко превращается в меланхолию, и которые также анестетичны.
  2. Меланхолия развивается как интенсификация неврастении посредством мастурбации.
  3. Меланхолия обычно случается вместе с сильным приступом тревоги.
  4. Типичный и крайней формой меланхолии, похоже, является периодическая или циклическая наследуемая форма.

II

Для того, чтобы как-то продвинуться в работе с этим материалом, нам нужны несколько надёжных отправных позиций. Они, похоже, могут быть представлены в следующих замечаниях:

  1. Свойственным меланхолии аффектом является скорбь, то есть тоска по чему-то утраченному. И потому в меланхолии это должен быть вопрос утраты, точнее, утраты связанной с инстинктивной жизнью.
  2. Неврозом, связанным с растройством питания, наряду с меланхолией является анорексия. Известная anorexia nervosa молодых девочек, по моему мнению (основываясь на внимательных наблюдениях), — это меланхолия, в которой сексуальность не получила развития. Пациентка настаивала, что она не ест, потому что у неё нет аппетита, а не по каким-либо иным причинам. Утрата аппетита, если выразить её в сексуальных красках, это утрата либидо.

Можно начать с идеи о том, что меланхолия заключается в скорби по утрате либидо.

Ещё предстоит увидеть, объясняет ли эта формула случаи и характерные черты меланхолии, о чём мы и будем говорить на основе схематической диаграммы сексуальности.
Читать далее Зигмунд Фрейд. Черновик G. Меланхолия

Брюс Финк. Лакановский Подход к Диагнозу

Мы продолжаем перевод отдельных глав из книги Брюса Финка «Клиническое Введение в Психоанализ Лакана», посвященных лакановскому подходу в диагностировании психических структур психоза/невроза/перверсии.

Добавлен перевод первой половины главы посвященной структуре невроза.

Лакановский подход к диагнозу обязательно покажется странным тем, кто обучался DSM-III и DSM-IV. С одной стороны, он намного проще, но, с другой, более специфичен, чем то, что считается диагнозом в значительной части современного психологического и психиатрического мира. Диагностические критерии лакановской практики основываются сугубо на работах Фрейда, определенном прочтении и развитии понятий, которые были обнаружены в работах Фрейда, а также на работе проделанной некоторыми французскими и немецкими психиатрами (среди которых стоит упомянуть Эмиля Крепелина и Гаэтана Гасьяна де Клерамбо). Вместо того, чтобы продолжать увеличивать количество диагностических критериев, таким образом чтобы каждый новый клинически обнаруженный симптом или же ряд симптомов образовывали отдельное “расстройство”, диагностическая схема у Лакана отмечена заметной простотой и включает в себя только три категории: невроз, психоз и перверсию. И, в отличии от представленных в DCM-IV категорий, которые не предлагают никаких указаний в отношении того, каким образом психотерапевту следует взаимодействовать с различными категориями пациентов, лакановский диагноз непосредственно определяет задачи аналитика, а также ту позицию, которую ему следует занимать в переносе.

На наиболее базовом уровне, теория Лакана показывает, что некоторые из задач и техник, применяемые в отношении невротиков, являются непригодными в отношении психотиков. Причем они не только непригодны, но могут быть опасны и приводить к развязыванию психоза. Диагноз, согласно лакановской позиции, не является вопросом выполнения формальной бумажной работы, необходимой в определенных организациях и страховых компаниях, напротив, он критическим образом влияет на определение основного подхода терапевта в отношении лечение отдельного пациента, в верном позиционировании себя в переносе, а также в том, какого рода интервенции стоит совершать.

Содержание

Лакановский подход к диагнозу

Психоз

Форклюзия и отцовская функция

Лечение психоза: анализ случая

От отца к худшему

Невроз

Вытеснение

Возвращение вытесненного

Позиции лакановского субъекта

Истерия и невроз навязчивости

Анализ случая невроза навязчивости

Анализ случая истерии

Этиологические комментарии

Фобия

Перверсия

Серж Котте. Весёлое Знание, Печальная Истина

Английский текст на сайте Lacanian Circle

Подобно тому, как истине не всегда следует быть произнесенной, так и нам не всегда стоит наслаждаться ею.

В “Сумерках идолов” Ницше предсказывал приход веселого, не обремененного истиной, знания. И если новая философия принесёт с собой некое преобразование, оно не может пройти безболезненно, не без ударов молота. Ницше говорит: “Философия создана для того, чтобы печалить людей. До сих пор она еще никого не опечалила”.

Mutatis mutandis, подобные размышления применимы и к психоанализу. У него также есть свои сумерки идолов, общей формулой которых могло бы быть заброшенность [фр. déserte] Другого и те аффекты, в которых она воплощается. Следует сказать, что психоанализ сохраняет определённую двойственность в отношении печали: с одной стороны, он подозревает “печальные” аффекты в двойной игре, игре соучастия, а, с другой стороны, она становится причиной коллапса тех иллюзий [англ. semblants], что делают глупцов счастливыми. Она приводит в отчаяние тех, кто греется в приятном свете розовых грёз. Мы говорим не о том, что психоанализ приводит к несчастью, но о том, что быть несчастным — это часть опыта, и что нам следует изучить то, в какой степени и когда быть несчастным.

И, более того, можно заметить, что депрессивный аффект “эк-зистирует” [англ. ex-sist] в психоанализе, другими словами, нет первого без второго. Потому психоанализ является не просто “объяснением” печали, а в той же мере и её причиной, и её опровержением. Этот вопрос и требует исследования. Читать далее Серж Котте. Весёлое Знание, Печальная Истина

Мари-Элен Брусс. Истерия и Синтом (1997)

Английский текст на сайте London Society of NLS

Отправной точкой моих рассуждений будет тема нашей работы в этом году — клиника истерии. Дела обстоят так, что, с одной стороны, аналитиков учат, Фрейд, Лакан и немногие другие, которые умели изобретать новое в психоанализе, а, с другой стороны, те их пациенты, речь [parole analysante] которых создавала реальное, которое было беременно знанием. Вот уже несколько лет как мои истерические пациенты учат меня связи истерического симптома и женской позиции. Своеобразие того случая, о котором я буду говорить далее, состоит в том, что он ставит вопрос об определении и границах истерического симптома, оставаясь при этом артикулированным в рамках его структуры, то есть в отношении вопроса о женщине.

Фрейдовская и лакановская клиника, являясь структурной клиникой, полагается на структурное различение невроза, психоза и перверсии, в котором истерический симптом и обретает условия своего функционирования и устройства. Тем не менее, с середины 1970-х Лакан прекращает ориентироваться сугубо на дифференциальную диагностику, и предлагает перспективу борромеевых узлов, с соответствующей постановкой новых определений симптома. Лакан даже обращается к древнему написанию, к “sinthome”, для того, чтобы концептуализировать то, что в симптоме не может быть редуцировано к структурному определению, то есть к “ангажированию языком” [langagière].

Одна из моих пациенток, ввиду типологии симптома доминировавшего в её психической организации и в её лечении, навела меня на мысль, в виде рабочей гипотезы, о возможности введения синтома в проблематику истерии. Читать далее Мари-Элен Брусс. Истерия и Синтом (1997)

Жан Ури, Гетерогенность (Ла Борд, 2004)

Интервью с Жаном Ури, проведённое Дэвидом Реджио (David Reggio, в дальнейшем ДР) и Маурисио Новелло (Mauricio Novello, в дальнейшем МН). Английский текст можно найти по следующей ссылке.

Разговаривая о Жане Ури невозможно не упомянуть психиатрическую клинику Ла Борд, которая была основана в 1953 году в одном старом замке на живописных просторах Кур-Шеверни 29-летним Ури, и которая задумывалась им как дом “институциональной психотепапии”. В англоговорящем мире (прим. пер. и в русскоговорящем) Ла Борд и практика институциональной психотерапии упоминаются обычно в связи с работами Феликса Гваттари, сотрудничавшего с Жилем Делёзом. И, тем не менее, её история и значение (институциональное, интеллектуальное, политическое), а также то широко развитое поле медико-философских исследований, которое дало ей рождение, так и остаются малоизвестны. Читать далее Жан Ури, Гетерогенность (Ла Борд, 2004)

Невроз и Нуминозное

В неврозе Абсолют (бывший Небесами или Раем, миром вечных идей, идеалов и принципов) окончательно обрёл независимость и объективность, освободился от зависимости в признании и поддержке сознания, понимающего и чувствующего разума, но также и от зависимости в появлении определённых нуминозных и сакральных содержаний в явлениях. Абсолют оказался интериоризирован в себя. Он перестал быть атрибутом чего-либо: Бога, истины, сообщения. Он проник в неразумность, и потому стал способен самостоятельно проявляться в виде бессмысленного, и даже абсурдного, обычного явления, но тем не менее и в виде триумфального непосредственного присутствия или наличной реальности Абсолюта. Небеса, Рай, Платонические Формы, вечные принципы метафизики, Абсолют как Бог Христианства и метафизики остались «где-то там». Они были объектами и содержаниями сознания, а также и объектами его поклонения. Они были, как мы говорим в психологии, «спроецированы» вовне. В неврозе «Абсолют» оказывается эмпирическим фактом, присутствующим прямо тут в нашем реальном мире, но ценой такого позитивного присутствия является абсолютно невротическая личность. «Абсолют» в неврозе проявляется как частность в её абсолютной неповторимости, освобожденная от того всеобщего окраса, которым отмечены все сознательные мысли и лингвистические утверждения.

Также невроз предполагает ещё одно сопоставление — сопоставление «Абсолюта» с популярными ныне представлениями и идеями о «нуминозном». Нуминозное представляется мне упраздненной версией невротического «Абсолюта». Подобно тому, как вместе с понятием «бессознательного» нечто невротическое (решительная неразумность Абсолюта) возвысилось до уровня психологической теории, так и идея «нуминозного» превращает невротическую прибавочную значимость из жалкой сферы личного расстройства в универсальный уровень теории, и потому оказывает ей высшее почтение, почтение высшего достоинства. Но, тем не менее, в действительности «нуминозное» оказывается дешевой недостойной версией невротической «абсолютной значимости» — простой болтовнёй и пустым притворством. «Абсолют» невротика, реально располагающийся в его симптоме, обладает наивысшим реальным достоинством, потому что он платит дорогую цену за достижение посредством невроза этой абсолютной значимости, платит психическим наличным: его страдания от симптомов и жестких ограничений навязываются ему. Бюджет невротика сбалансирован: побочное благо его обладания «Абсолютом» прекрасно компенсируется его личным страданием. Современный культ нуминозного в психологии, а также «личного мифа», «богов и богинь в каждом мужчине и женщине», напротив, функционирует как перекрёстная переплата, как покупка кредита.

Вольфганг Гигерих, Невроз: Логика Метафизического Расстройства

Эрик Лоран. Психоз, или радикальная вера в симптом (2012)

Данный текст представляет из себя перевод английской транскрипции “Представления Темы Одинадцатого Конгресса Новой Лакановской Школы, Афины 2012”, который давался на французском языке на конгрессе НЛШ в Тель-Авиве, 17 июня 2012 года.

Как оказалось, этот текст Лорана доступен в другом переводе в 3 номере Международного Психоаналитического Журнала за 2013 год. 

 

Что мы называем “психозом”? Этот вопрос и является темой моего вступления к тому, что будет развито в подготовительной работе этого Конгресса так, чтобы в последствии пережить собственное скандирование в течении самого Конгресса. Я предлагаю заняться исследованием того, каким образом мы в своей сегодняшней практике считываем то значение, которое слово “психоз” несёт в психоанализе. Читать далее Эрик Лоран. Психоз, или радикальная вера в симптом (2012)