Томас Сволос — Означающие имеют значение

Оригинал на английском

В нашем мире, мире лакановского психоанализа, мы порой говорим о том, что характерной чертой сегодняшнего времени является упадок власти или же влияния символического порядка и, соответственно, рост влияния воображаемого и реального. Это наблюдение вторит множеству других: замечанию Лиотара о крахе великих нарративов, упадку всеобщности (в пользу частного или же единичного, например, в описании постмодернизма Джеймсоном), или общей идее о угасании власти идеалов в политической или же социальной сферах (замещенной обществом “декаданса” с противоположной стороны политического спектра, согласно анализу Росса Дутата).

Лакан говорил об этом угасании идеалов или упадке господских означающих, когда рассматривал социальные явления 1960-ых годов, преимущественно в отношении студенческих протестов тех времен, что и было озвучено им во время семинара Изнанка Психоанализа. В дополнении к этому семинару, в расшифровке к встрече Лакана со студентами, он говорит о преобразовании восприятия идеалов молодежью в определенный режим наслаждения. Для более детального рассмотрения комментария Лакана и того, что происходило в то время во Франции, прочтите главы Эрика Лорана и Жака-Алена Миллера в Jacques Lacan and the Other Side of Psychoanalysis: Reflections on Seminar XVII.

Лакан, несмотря на то, что принадлежал Старому Миру, смог рассмотреть в событиях своего настоящего (в этот ключевой переходной момент всемирной истории) то, что получило свое развитие в будущем. В то время (1969-70) Лакан сделал ряд удивительно дальновидных замечаний: увеличение зависимости от наслаждения (то, что мы обычно называем современным консюмеризмом), усиление позиций наслаждения как спектакля (реалити-шоу, селебрити культура, и даже политическая борьба во время президентских выборов в США), способность технологий создавать либидинальные связи с людьми, о чем Лакан говорил в своей теории о латузе в Семинаре VII (теория смартфонов еще задолго до того, как они были изобретены), а также о снижении роли аффекта стыда (что очевидно на всех уровнях от личного до политического).

Но что мы можем сказать о сегодняшнем дне? В США и уже по всему миру мы находимся посреди новой серии протестов, что возникли в ответ на убийство Джорджа Флойда. И хотя это убийство не было единичным событием, но одним из длинного списка актов насилия или убийств темнокожего населения полицейскими в США, именно оно вызвало такую волну протестов, с которой США не сталкивалось за последние 50 лет.

Хотя подобного рода социальные движения в целом являются сложными и разнообразными (и даже включают небольшой элемент анархистских действий и грабежей, что объяснимо учитывая высокий уровень безработицы и бедности в стране), наиболее замечательно в нем то, что его центральным элементом являются три означающих: Black Lives Matter. Эти относительно новые означающие возникли из хештега #BlackLivesMatter в социальных сетях в 2013, как часть реакции социальных медиа на оправдание человека, который застрелил афроамериканского подростка Трэйвона Мартина во Флориде в 2012 году. Эти три означающих служат точкой консолидации разнообразных групп американцев (многих молодых людей, представителей всех рас), которые объединились в одно социальное движение, которое и идентифицируется с этими означающими, которые мы видим сегодня повсюду в сети и на улицах.

Интересно, что это не символическая идентификация во имя неких исторических идеалов, как это было с гражданскими правами определившими протесты шестидесятых. Мы говорим о принципиально новом означающем, о изобретении нового означающего неизмеримого эффекта, или же, пользуясь понятиями более позднего периода учения Лакана, изобретении новой кажимости, которая сказывается эффектом в реальном. 

Более того, мы сталкиваемся с крайне занимательным возвращением аффекта стыда, который, по наблюдениям Лакана, в шестидесятых пошел на убыль. Так одна из сильных сторон протестного движения Black Lives Matter состоит в том, что протестующие осуществляют функцию по воплощению Большого Другого как такового, и стыдят страну, особенно белую Америку, предъявляя ей претензию за непрекращающийся до сих пор расизм, множество лет спустя отмены рабства и законов Джима Кроу. Действительно, книга Ибрама X. Кенди Как быть антирасистом сегодня стала бестселлером в Соединенных Штатах, и основная гипотеза Кенди заключается в утверждении, которое мы могли бы выразить в терминах греймассианства, о том, что ‘противоречивая’ точка зрения на расизм (не-расизм) закрылась, что она теперь недоступна: человек может принять либо расистские, либо противоположные, анти-расистские позиции или идеалы. Это замечательная книга, который заставляет читателя столкнуться с собственной позицией в отношении расизма, что и происходит сегодня в общественных и протестных движениях, в дискуссиях по всей стране, а также и в организованной институциональной деятельности на территориях университетов и бизнеса.

Таким образом, в отличии от распространенных замечаний о том, что молодежь, движущая сила протестов в Соединенных Штатах, оторвана от общества и политики, мы обнаруживаем прямо противоположное. В действительности, молодежь значительно вовлечена в движение, которое уже начало оказывать реальное влияние в политической, социальной и экономической сферах. Кроме того, эти протесты, в отличие от того, что Лакан отмечал за французскими протестами конца 1960-х годов, являются протестами, организованными не вокруг наслаждения, но связанными с означающими, новыми означающими (а не старыми), означающими, которые обращаются к символическому идеалу, который позволил людям собраться вместе и преодолеть собственные идентичности во имя этого идеала.

Славой Жижек. Женщина — это Одно из Имён-Отца.

или

О Том, Как не Делать Ошибок в Чтении Формул Сексуации у Лакана

оригинал на английском на lacan.com

Обычной ошибкой чтения формул сексуации у Лакана 1 является превращение мужской и женской сторон в две определяющие мужскую позицию формулы, как если бы мужская была универсальной фаллической функцией, а женская — неуловимым остатком, избытком, исключением. Подобное прочтение абсолютно не соответствует мысли Лакана, утверждавшего, что само определение Женщины как исключения (в облике Дамы куртуазной любви) является преимущественно мужской фантазией. Еще одним примером подобного исключения, определяющегося фаллической функцией, можно назвать непристойную фигуру отца-jouisseur первобытной орды, не обремененного никакими запретами, благодаря чему он был способен наслаждаться всеми женщинами. И не разве фигура Дамы, свойственная куртуазной любви, соответствует ли всем этим признакам? Разве она не оказывается капризным желающим всего Господином, то есть, например, разве она, не стеснена никаким Законом, не вменяет ли она её рыцарю-слуге исполнение различных скандальных и эксцентричных испытаний? Читать далее Славой Жижек. Женщина — это Одно из Имён-Отца.

Примечания:

  1. Jacques Lacan, The Seminar of Jacques Lacan XX: On Feminine Sexuality, the Limits of Love and Knowledge, 1972-73 (Encore), New York: W.W. Norton, 1998. / Жак Лакан. Семинар XX. Ещё

Завершён перевод книги «Как Читать Лакана» Славоя Жижека

Мы, наконец-то, завершили перевод книги словенского философа Славоя Жижека, посвященный пониманию (чтению) мысли Лакана. Последняя глава посвящена вопросам перверсии в политике и фундаментализме (на примере письма Мохаммада Буйери), взаимоотношениям лжи и обмана (на примере пьес Шекспира), слиянию современной науки и религий, тому, зачем женщина может носить фальшивый половой член под своим платьем, а также вопросу того, что такое этика (на примере истории Софьи Карпай). И традиционно цитата из переведенной главы:

Фантазия — это не маска, скрывающая Реальное, но воображение того, что скрыто под ней. Поэтому, например, фундаментальной фантазией мужчины является не соблазнительная женщина, но то, что за её соблазнительной внешностью, скрывается некая неуловимая загадка.

Майдан и Миф. Часть 1. Эдип-Дионис

Эдип и Сфинкс

«География – это судьба» (с)

Мы помним, как европейские врачи диагностировали и лечили Ющенко, а европейские наблюдатели помогали на выборах. И уже недавно снова европейские врачи лечили Тимошенко, а сейчас народ, собравшийся на Майдане, надеется на европейское исцеление политико-экономического сектора Украины, и некоторые оппозиционеры летают в Европу совещаться. Тогда протест выражался в противоборстве украинского и пророссийкого. Сейчас он выражается в противоборстве европейского и российского, и при этом украинское сейчас означает также и европейское.

Те же, кто занял критическую позицию в происходящем, обращают внимание на опасности этого соглашения с Европой. Они подчеркивают его губительность: в требованиях о повышении внутренних тарифов и, при этом, остановке роста зарплат и многих других вещах. А также возмущаются отсутствию социальных лозунгов на майдане. Ими (и не только) также обращается внимание на то, что присутствие в ассоциации никак не связано с присутствием в Европе, что этот шаг не особо и уменьшает дистанцию между Украиной и ЕС — не особо изменятся и границы с визами. ЕС, несмотря на соглашение, все равно останется далёк для страны территориально находящейся в Европе.

Исцеление (политики и экономики) и при этом опасность погубить (экономику), отдаленность (наличие некоего расстояния между) несмотря на территориальную близость или политическое соглашение. Во всем этом можно увидеть Аполлона: отца Асклепия, бога исцеления, Аполлона Улия — губителя, Аполлона Номия — даровавшего законы, Аполлона Фирея — стража дверей \ бога границ и, я бы сказал, таможенника. Таковы были некоторые эпитеты этого бога в Древней Греции, а сейчас он — олицетворение рационального сознания (родившегося в Европе) и порядка, Разума. Этого вечно юного миловидного юношу-бога можно увидеть в «красивых умных молодых людях», вышедших на майдан и поющих ему пеаны, зовущих прекрасноликого Феба, когда-то опалившего крылья спасающегося от Миноса-Тирана Икара, сына Дедала.

Когда зовут Аполлона, всегда стоит вспомнить об Эдипе — герое, судьба которого была столь трагично связана с этим дельфийским божеством. И в этот раз нам стоит вспомнить Эдипа-как-Треугольника: мать, отец и ребёнок. Ребёнок всегда загнан в тупик двух путей, которые выражаются в отце или матери, мужчине или женщине. И мы тут смеем обратить свой слепой взгляд и прошептать наш вариант выражения этого тупика: в Европе или России, ЕС или ТС.

Читать далее Майдан и Миф. Часть 1. Эдип-Дионис

Влад Лебедько. Империя, секс, страх и Система

Империя, даже пережив свой внешний упадок в 4-м веке нашей эры, поглотила всю Европу, затем Азию и Америку, и, тем самым, вовлекла в губительный невроз, обретающийк нашему времени всё более выраженные уже не только невротические, нои психотические свойства, и явилась той самой Системой или же, ежели угодно, мы можемвеличать её «Матрицей», приобретшей в наше время все уродливые черты и качества того, что мы нынче называем вершиной капитализма (или же его дном) — обществом потребления. Прорывающееся же из бессознательного Желание, влечёт за собойнеизбежный запрет на его реализацию, корни которого состоят в чувстве невыносимой вины за когда-то вольно или невольно принятое согласие на пассивность. Так или иначе, осознание этого близко, а потому, вступает в игру ещё один защитный механизм, которогомы можем персонифицировать в фигуре бога иллюзий Гипноса. Следуя указанным им направлением, мы, дабы избавиться от невыносимости драмы Желания, виныи вытеснения, стоим на пороге ухода от всяческой телесности в виртуальные миры, где эта драма и вовсе перестанет быть болезненной. Полное забвение и счастье, правда, весьмаи весьма сомнительное, ибо это уже не счастье свободного человека, да ине человека вовсе.

Читать полностью

Интервью Стивена Капена с Джеймсом Хиллманом (1996)

James Hillman

Основы вашей критической работы так или иначе связаны с различного рода «измами». Вы всегда были тем, кто пробовал брать и двигать вещи вперед, вместо того чтобы застрять в шумной определенности «изма». Но недавно вы мне сказали, что так расстроены тем, что происходит в этой стране (США) с этой массой «лишних» людей, как их назвал Ноам Хомски, и что вы становитесь марксистом.

Если вы хотите быть впереди толпы, тогда лучшее что вы можете сделать сегодня — стать марксистом. В Восточной Европе нет левых марксистов, их нигде нет! Я как-то хотел написать статью и сказать: «Да! Я Красный!»
Многие вещи, о которых говорил марксизм, были выброшены за борт, но они содержали реальные ценности. Например, классовое сознание, осознание классовой идентичности — это то, что мы тут, в Америке, не хотим понимать. Но это очень важно. Обращаясь к приветствующим его людям, когда освободили О. Джея Симпсона, Амири Барак сказал: «Слушайте, братья, это не связано с черными и белыми. Это связано с богатыми и бедными. О. Джей не показывался у вас по соседству в последние 25 лет и не собирается показываться впредь.»
Определяя нечто вопросом богатых и бедных, мы обозначаем это как классовый вопрос. Ничто так прекрасно не работает для правящего класса, как разделить нижний класс, обратив его друг против друга — это классический политический ход. И именно это мы и имеем сегодня: белые ополчились против черных, а черные — против белых. У них одни и те же интересы (контролировать каким-то образом корпоративный мир), но они наоборот обратились друг против друга.
Кому это удобно? Высшему классу, правящему классу, богатым. Это, конечно, звучит смешно, когда об этом говорит юнгианский психолог, но было бы неплохо посмотреть сквозь марксистские очки.
Другой идеей марксизма было то, что капитализм способен выжить в своей последней фазе только с помощью войн и производства товаров, которые не хороши для людей. И именно этим мы заняты. Наибольшей частью бюджета до сих пор является оборонная промышленность. У нас нет врагов нигде. Посмотрите на это сквозь очки марксизма. Об этом говорилось сотни лет назад — путь функционирования нашей страны был предсказан марксистским взглядом на капитализм. Читать далее Интервью Стивена Капена с Джеймсом Хиллманом (1996)

Джеймс Хиллман. Розовое Безумие. Цензура

Гера

Речь Афродиты
Образы — это Инстинкты
Цензура

Так как образы являются инстинктами, цензурирование образов становится подавлением инстинктов. Что же тогда происходит с жизненными силами граждан? В этом моменте тема цензуры перемещается из вопроса личного самовыражения и веры (связанных с первой поправкой Конституции США) к вопросу национального здоровья, и даже национальной безопасности. Это становится вопросом Коституции самой по себе, преамбула которой утверждает, что правительство США стремится к «обеспечению внутреннего спокойствия» и «содействию общему благосостоянию граждан».

Если спокойствие народа означает быть успокоенными, тогда принятие государственной цензуры может быть оправданно. Но, конечно же, тогда пробуждается порнография. Я настаиваю на том, что этот потенциал возбуждения подавленного инстинктивного воображения и провоцирования любопытства интересоваться тем, что скрыто — это и есть те стимулы, которые скрываются под болезненной внимательностью к порнографии в наше время во всех трех ветках правительства США.

Обратите внимание на то, что сейчас мы сдвигаемся от мифа к закону в соответствии с архетипической моделью человеческого сознания. Вместе с этим, обдумывание начинает заменять восхищение. Афродита сходит со своего трона — а nomos [человеческий закон (греч)] и themis [божественный закон (греч)] занимают его.

Читать далее Джеймс Хиллман. Розовое Безумие. Цензура