Завершен перевод книги Джеймса Хиллмана «Сновидения и Потусторонний Мир»

James_Hillman__The_Dream_and_the_Underworld_Cover

Цитата из последней главы «Об Отношении к Сновидениям» книги Джеймса Хиллмана «Сновидения и Потусторонний Мир»:

Только представьте терапевтические сессии, которые дают место материнской, детской, сексуальной вине, которые достаточно поздно обращаются к личным сражениям, которые теперь ведутся в семье, которые позволяют быть депрессии и головным болям, от которых пациент желает исцелиться. Только представьте психотерапию, которая живет в мире сновидений. Представьте это постепенное и окольное погружение в личную историю пациента и кризисы его развития. Мы придерживаемся непрямого пути анамнеза, следуем извилистому пути сновидений, предоставляем стопам сновидений самим прокладывать этот путь. Те события из прошлого пациента, которые потребуются душе, сами появятся в необходимое для этого время. Все элементы его истории: мать и отец, прошлые влюбленности и сегодняшние страдания, — всё это появляется в терапии через сновидения, через их образы. То, о чем мы будем спрашивать при первой встрече, будет сновидением, и тем, с чего мы будем начинать все следующие встречи, будут сновидения. Всё это ведёт терапевтические встречи к психической земле потустороннего мира, тому фону, к которому относятся как прошлое, так и теперешнее.
Часто сновидения забывают о том, что некоторые события сновидец считает своими травмами, будто бы им вообще не важны те проблемы, которые привели его в терапию. Сновидения уже стирают личную память жизни. Для терапии это возвращение к травматическим событиям и страданиям может значить восстановление героического эго. Забвение — таков образ действий потустороннего мира, и это значит, что мы не будем поддерживать пациента в его воспоминаниях, что мы стремимся растворить его воспоминания в сновидениях.

Читать всю книгу, или, если вы следили за переводом, можете ознакомиться с завершающими главами.

Вестник Перевода #6

Black Cat

Продолжаем перевод уже финальной и практичной главы книги Джеймса Хиллмана о сновидениях, в которых он рассуждает о различных группах образов сновидений, согласно предложенной им мифологеме Потустороннего Мира

  • Темные Фигуры — о темных фигурах, в облике которых смерть приходит в наши сновидения, и о том, как мы проецируем на сновидения различные социальные факторы
  • Болезни — о патологичных образах, взывающих к нам, например, посредством чувства вины
  • Животные — о животных сновидений и их способах нисхождения в мир мёртвых
  • Водные образы — о критике привычных интепретаций водных образов, о алхимии созидания души
  • Воспоминание и Забвение — о титаниде-реке Лете, следование которой ведет в потусторонний мир, которой следовали в своих поисках Фрейд и Юнг
  • Грязь и Диарея — о наших «туалетных сновидениях», «сортирном юморе» и богатстве Гадеса-Плутоса

Вестник Перевода #4

Сновидец

Переведена глава из книги Хиллмана об «Эго Сновидения» об действительно субъективном подходе к сновидениям, Геракле как прообразе современного сильного эго, сновидениях как инициации, двух видах душ и многом другом.

Достаточно сложно понять то, что все фигуры сновидения,включая меня, могут быть восприняты как актеры театра масок, играющие роли своей смерти. Дионисийский аспект Гадеса действительно делает сновидение близким драме, как и утверждал Юнг. Иногда сновидение недвусмысленно обращает на это внимание: мы оказываемся в фильме, опере, на сцене исторической новеллы или маскарада. В драме наших сновидений ты и Я, даже если мы оказались зрителями, одеваем маски подходящие персонажам, которых мы должны сыграть так, как мы должны их сыграть.

Из-за того, что эго мира дня сильно связано с объективным уровнем, его тень, эго сновидения, оказывается не на своём месте в потустороннем мире. Оно действует согласно привычкам верхнего мира. В сновидениях мы убегаем от преследователей, боимся быть обманутыми, жестоко обращаемся с животными, бежим от тьмы к свету, боимся странного и подозреваем незнакомое. Снова и снова мы находим “причины” покинуть тень.

Всё в сновидении, кроме эго, действует так как должно действовать, следуя душевной необходимости согласованности со странствующему путем её замыслов. Река должна быть пересохшей, мост – высоким, дерево – выкорчеванным с корнем, пёс – убегающим, на вечеринке должен скрываться отравитель, стоматолог должен требовать удаления всех зубов, и только поведение эго вызывает подозрение. Эго пытается поступить неправильно и совершить неверную оценку, потому что оно только пришло откуда-еще и не может видеть во тьме.

 

Читать

Вестник Перевода #3

Анубис

И так, глава о препятствиях к восприятию психической реальности потустороннего мира наконец-то осилена и переведена уже полностью. И уже есть немного текста из наиболее интересной части книги, уже напрямую затрагивающей тему работы сновидения и сновидящего сознания.

В небольшом вступлении к главе об Эго Сновидения Хиллман удивительно красиво переосмысливает концепцию «остатков дня» Фрейда согласно, похоже, некоторым аспектам Египетской мифологии. Ну и, традиционно, цитата:

Как долго нам будут сниться эти семейные сцены! В них мать c очками на глазах что-то кричит, отец отворачивается к нам спиной, давно умерший брат все еще спит в кровати. Почему всё это всегда повторяется в одних и тех же лицах? Чего хочет душа? Чего она добивается, возвращая нас к настоящим страданиям о прежних возлюбленных? Ночь за ночью, лица, с которыми мы когда-то навсегда попрощались, все еще возвращаются к нам желая чего-то. Обычно мы думаем, что эти повторения означают не разрешенность комплекса, но что именно значит такне объяснение?

Вестник Перевода #2

2010-10-29_135520И так перевод книги замечательного товарища Хиллмана продолжается. За последнее время были осилены две части главы о препятствиях к восприятию потустороннего мира души: о материализме и христианизме (христианской перспективе восприятия).

Материалистичный взгляд заканчивается в подобии пустоты. Царство Гадеса сегодня лишь духовный вакуум, так как его миф и образы были названы иррациональными simulacra, фантазиями страха и желания. И всё завершается депрессией, что указывает на то, что преобладающая хоть и скрытая депрессия нашей цивилизации частично является ответом души на потерю потустороннего мира. Когда человек в депрессии приступает к терапии и анализу своего бессознательного, он может, благодаря Фрейду, снова открыть потусторонний мир. Глубинная психология, несмотря на признание научного материализма и почасового преклонения перед великой матерью, тем не менее выполняет основную функцию религии – соединение индивидуума посредством ритуала с миром смерти.

 

Образ дьявола все еще бродит среди наших страхов в бессознательном, вместе с там же скрывающимся латентным психозом, но мы все еще обращаемся к христианским методам морали, благих намерений, общности и детсткой наивности для искупления нашего страха, вместо традиционного нисхождения в него, nekyia в воображение.

Вестник Перевода #1

И так, наконец-то, полностью переведена очередная глава книги товарища Джеймса Хиллмана «Сновидения и Потусторонний Мир». За прошедшие две недели были допереведены три части главы «Психика» этой книги

Образы и Тени:

«Жизнь проживаемая в тесной связи с психикой действительно обладает постоянным ощущением потери»

«Покуда мы действуем как герои, нас направляет вина, и мы платим по её счетам. Наши действия скорее подобны гибели, и наши видимые достижения вызваны незримыми образами, которые не знают отдыха (как Сизиф), недвижимы (как Тезей, прикованный к скале) или же мучаются голодом и жаждой (как Тантал).»

Фигуры Сновидений:

Имя – это оказия, которая выделяется когда нечто ведет мозг к попыткам понять, почему сновидение повторяет эти незначительные, мимолетные полутона встречи прошедшим вечером или школьного двора из далекого детства.

Метафора Смерти:

Наша культура исключительна её игнорированием смерти. Искусство и праздники многих других культур (Древнего Египта, Этруссков, Элевсинской Греции, Тибета) почитали потусторонний мир. У нас же нет культа предков, но при этом мы жалостно ностальгичны. Мы не храним реликвий, но при этом коллекционируем антиквариат. Мы редко видим тела умерших, но при этом наблюдаем множества их имитаций в кино. Мы не видим как убивают животных, которых мы едим. У нас нет мифов о нисхождении в потусторонний мир, но, тем не менее, герои наших фильмов и музыкальной сцены похожи на теневых потусторонних персонажей.

Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. II

Семья акробата с обезьяной

Молоко. Начало.

Обезьяна. Середина.

Новый рассвет. Конец.

В 30ых годах 20 века Юнг заметил, что Пабло Пикассо изображал на своих картинах древние хтонические силы психики. Эта теневая сила, словно шут или арлекин с Дионисийскими полутонами, вела по пути внутрь и вниз, в katabasis eis antron (греч. нисхождении в пещеру). Но и спустя годы после замечаний Юнга, обезьяна снова и снова возвращалась в работах Пикассо вместе с тем как он, senex-et-puer, все старел и старел.
Критики жаловались, что с возрастом работы Пикассо становились все более пустыми и несвязанными с историческим контекстом, а также о том, что в старости он не создал ничего исключительного и нового подобно Рембрандту и Тициану. И о том, что его изображения обезьяны саморазоблачающи, а ее гримасы — это безвкусие и уродство самого «грязного старика». Но Юнг предвидел важность обезьяны в работах Пикассо, когда писал: «Путешествие по психической истории человечества содержит своей целью восстановление целостного человека, пробуждая память крови.» Читать далее Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. II

Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. I

Caritas Romana

Молоко. Начало

Обезьяна. Середина.

Новый рассвет. Конец.

Существует история о Перо и Цимоне (или Тимоне), рассказанная Валериусом Максимусом в его Caritas Romana [c лат. «Милосердие по-римски»], которую изображали на своих полотнах многие из художников эпохи Возрождения: Караваджо, Рубес, Ример, Мурильо и др. Умирающий бородатый старик лежит в камере, а его руки и ноги скованы цепью. Молодая матрона, его дочь, кормит его своим молоком. Хотя подобная непристойная сцена и содержит определенный моральный аспект, отображая дочернее отцелюбие и христианскую доброту (кормленее голодных и навещание заключенных), но также она отображает и психологическую глубину мифического.
Другое изображение, являющееся частью «Восходящей Авроры» (алхимического трактата), показывает нам двух стариков, преклонивших колени перед mater sapientia (лат. богоматерь) и пьющих из ее грудей. Изображение озаглавлено как de processu naturali с описанием, утверждающим что молоко является prima materia, «началом, серединой и концом». Старик, связанный по рукам и ногам, неспособный двигаться, неспособный ни на что — это сенекс Сатурн в своей двойственной природе, отрезанный от жизни, связанный своими обязательствами и запертый в конструктах своей же системы, лежащий на полу в истощении и жажде. От власти к беспомощности. Также как и Боэций, министр Короля, преданый, но лишенный власти и брошенный в тюрьму, где ему в отчании пришлось ожидать смерти. Но эта потеря власти стала для него путем к мудрости, потому что его также навещала утоляющая голод женская сущность, которая напоминала ему о том, что он был вскормлен ее молоком, которая удовлетворила его потребности трудом «Утешение Философией», которое начинается с песни. Читать далее Джеймс Хиллман. О Молоке… И Обезьянах. I

Джеймс Хиллман. Розовое Безумие. Образы — это Инстинкты.

Дюрер. Четыре Ведьмы

Речь Афродиты

Образы — это Инстинкты

Половое просвещение, обучающие книги о сексе, секс-терапия, секс-уроки — розовые ленты Афродиты окутали нашу культуру. И, при этом, миллиардная порно-индустрия — это лишь низшая лига в сравнении с навязчивой сексуальной одержимостью присущей нашей культуре в целом. Сейчас же, я хотел бы на время отойти от вопросов политики и морали, чтобы поговорить о психологии, а точней — о психологии образа.

Начнем с юнгианского взгляда на фантазийные образы, которыми, так или иначе, и является порно — сладострастными фантазийными образами. Юнг помещает образы и инстинкты в психологический континуум, словно в спектр [CW 8; 397-420 — Собрание Сочинений, том 8]. Этот спектр начинается с инфракрасного (красного) уровня телесного выражения инстинктивного желания и заканчивается ультрафиолетом (синим) образов фантазии. Согласно Юнгу эти образы фантазии являются моделями и формами желания. Желание — это не слепой импульс, но Юнг считал, что оно формируется моделями поведения, жестами, почерком, движениями танца, поэзией — и все эти примеры также являются фантазиями, которые представляют образы как инстинктивное поведение.

Читать далее Джеймс Хиллман. Розовое Безумие. Образы — это Инстинкты.

Карл Юнг об отображении травмы в сновидениях

Травматический комплекс вызывает диссоциацию психического. Сам комплекс оказывается вне волевого контроля и по этой причине обладает качеством психической автономии. Собственно, такая автономия заключается во власти комплекса проявлять себя независимо от воли индивида и даже противоположно его сознательным тенденциям: утверждать себя тираническим образом над сознательным разумом. Взрыв аффекта — это полное вторжение парциальной личности, которая обрушивается на индивида подобно врагу или дикому животному. Мне довольно часто приходилось наблюдать, как типичный травматический аффект иллюстрировался в сновидениях в виде дикого и опасного животного — впечатляющее изображение автономной природы, отщепленной от сознания.

(c) Карл Густав Юнг, 1928