Вестник Перевода #4

Сновидец

Переведена глава из книги Хиллмана об «Эго Сновидения» об действительно субъективном подходе к сновидениям, Геракле как прообразе современного сильного эго, сновидениях как инициации, двух видах душ и многом другом.

Достаточно сложно понять то, что все фигуры сновидения,включая меня, могут быть восприняты как актеры театра масок, играющие роли своей смерти. Дионисийский аспект Гадеса действительно делает сновидение близким драме, как и утверждал Юнг. Иногда сновидение недвусмысленно обращает на это внимание: мы оказываемся в фильме, опере, на сцене исторической новеллы или маскарада. В драме наших сновидений ты и Я, даже если мы оказались зрителями, одеваем маски подходящие персонажам, которых мы должны сыграть так, как мы должны их сыграть.

Из-за того, что эго мира дня сильно связано с объективным уровнем, его тень, эго сновидения, оказывается не на своём месте в потустороннем мире. Оно действует согласно привычкам верхнего мира. В сновидениях мы убегаем от преследователей, боимся быть обманутыми, жестоко обращаемся с животными, бежим от тьмы к свету, боимся странного и подозреваем незнакомое. Снова и снова мы находим “причины” покинуть тень.

Всё в сновидении, кроме эго, действует так как должно действовать, следуя душевной необходимости согласованности со странствующему путем её замыслов. Река должна быть пересохшей, мост – высоким, дерево – выкорчеванным с корнем, пёс – убегающим, на вечеринке должен скрываться отравитель, стоматолог должен требовать удаления всех зубов, и только поведение эго вызывает подозрение. Эго пытается поступить неправильно и совершить неверную оценку, потому что оно только пришло откуда-еще и не может видеть во тьме.

 

Читать

Вестник Перевода #3

Анубис

И так, глава о препятствиях к восприятию психической реальности потустороннего мира наконец-то осилена и переведена уже полностью. И уже есть немного текста из наиболее интересной части книги, уже напрямую затрагивающей тему работы сновидения и сновидящего сознания.

В небольшом вступлении к главе об Эго Сновидения Хиллман удивительно красиво переосмысливает концепцию «остатков дня» Фрейда согласно, похоже, некоторым аспектам Египетской мифологии. Ну и, традиционно, цитата:

Как долго нам будут сниться эти семейные сцены! В них мать c очками на глазах что-то кричит, отец отворачивается к нам спиной, давно умерший брат все еще спит в кровати. Почему всё это всегда повторяется в одних и тех же лицах? Чего хочет душа? Чего она добивается, возвращая нас к настоящим страданиям о прежних возлюбленных? Ночь за ночью, лица, с которыми мы когда-то навсегда попрощались, все еще возвращаются к нам желая чего-то. Обычно мы думаем, что эти повторения означают не разрешенность комплекса, но что именно значит такне объяснение?

Вестник Перевода #1

И так, наконец-то, полностью переведена очередная глава книги товарища Джеймса Хиллмана «Сновидения и Потусторонний Мир». За прошедшие две недели были допереведены три части главы «Психика» этой книги

Образы и Тени:

«Жизнь проживаемая в тесной связи с психикой действительно обладает постоянным ощущением потери»

«Покуда мы действуем как герои, нас направляет вина, и мы платим по её счетам. Наши действия скорее подобны гибели, и наши видимые достижения вызваны незримыми образами, которые не знают отдыха (как Сизиф), недвижимы (как Тезей, прикованный к скале) или же мучаются голодом и жаждой (как Тантал).»

Фигуры Сновидений:

Имя – это оказия, которая выделяется когда нечто ведет мозг к попыткам понять, почему сновидение повторяет эти незначительные, мимолетные полутона встречи прошедшим вечером или школьного двора из далекого детства.

Метафора Смерти:

Наша культура исключительна её игнорированием смерти. Искусство и праздники многих других культур (Древнего Египта, Этруссков, Элевсинской Греции, Тибета) почитали потусторонний мир. У нас же нет культа предков, но при этом мы жалостно ностальгичны. Мы не храним реликвий, но при этом коллекционируем антиквариат. Мы редко видим тела умерших, но при этом наблюдаем множества их имитаций в кино. Мы не видим как убивают животных, которых мы едим. У нас нет мифов о нисхождении в потусторонний мир, но, тем не менее, герои наших фильмов и музыкальной сцены похожи на теневых потусторонних персонажей.