Пол Верхаге и Фредерик Деклерк. Цель анализа Лакана: синтом или путь женщины

Verhaeghe, P. & Declercq, F. (2002). Lacan’s analytical goal: «Le Sinthome» or the feminine way. In: L.Thurston (ed.), Essays on the final Lacan. Re-inventing the symptom. New York: The Other Press, pp. 59-83.

Вступление

Фрейдовский анализ начинался как терапевтическое лечение, направленное на устранение патологических симптомов. Более того, у Фрейда было намерение утвердить каузальное лечение, которое бы устраняло симптомы навсегда. Его начальный энтузиазм касательно психоанализа как психотерапии уступил дорогу более пессимистичному взгляду к концу его профессионального пути. Вместе с тем, он рассматривал аналитический процесс в качестве «бесконечного», таким образом превращая психоанализ в невозможную профессию. В то же время, он разработал целую новую теорию психопатологии.

Со времени открытия Фрейдом бессознательного, патологический процесс рассматривается на основе защит, среди которых заметное место занимает вытеснение. То, что вытеснение само по себе является уже вторичным моментом в рамках динамики патогенеза, было до известной степени забыто после Фрейда. Безусловно, вытеснение является разработкой (elaboration) защитного процесса против влечения. Уже с самого начала своей теории Фрейд различал двойственную структуру внутри симптома: с одной стороны влечение, с другой – психика. В лакановских терминах: Реальное и Символическое. Это явно налицо в первом клиническом исследовании Фрейда – случае Доры. В этом исследовании Фрейд не дополняет свою теорию защиты, которая уже была разработана в двух статьях по защитным психоневрозам 1. Можно сказать, что сердцевина этого клинического случая содержится как раз в этой двойственной структуре, так как он фокусируется на Реальном, связанном с влечением моменте, который он именует “Somatische Entgegenkommen” (нем. «Готовность органа к соматическому отклику в ответ на психическое раздражение». — Прим.перев.). 2 Позже, в «Трех очерках», это будет названо фиксацией влечения. 3 С этой точки зрения, конверсионные симптомы Доры можно исследовать в двух перспективах: Символического, то есть вытесненных означающих или физических репрезентантов, и Реального, связанного с влечением, в данном случае оральным влечением.

Фрейд подтвердит эту гибридную структуру симптома в своих последующих клинических случаях. Фобия маленького Ганса основывается на и одновременно противостоит оральному, анальному и скопическому влечениям; обсессии Человека-Крысы возвращают к скопическому и анальному влечениям; и то же самое имеет место для фобии и конверсионных симптомов Человека-Волка 4.

В свете этой двойственной структуры, каждый симптом должен быть исследован двумя путями. Для Лакана как фобические, так и конверсионные симптомы сводятся к формальной оболочке симптома, то есть посредством их Реальное влечения обретает Символическую форму. 5 Понимаемый таким образом симптом – Символическая конструкция, построенная вокруг Реального ядра jouissance. Словами Фрейда, это похоже на «песчинку, вокруг которой образуется перламутровая раковина.» 6 Реальное jouissance является основой или же корнем симптома, тогда как Символическое имеет отношение к верхней части конструкции.

Как Фрейд, так и Лакан обнаружили, что именно этот корень симптома в Реальном препятствует терапевтической эффективности. Им пришлось признать тот факт, что сопротивление определенных симптомов интерпретации и возобновление симптомов после или в течение анализа полностью обусловлены этим корнем влечения. Мы можем продемонстрировать это, ссылаясь на два клинических случая Фрейда, по которым продолжались наблюдения.

Через шесть лет после анализа у Фрейда, Человек-Волк предстал перед другим психоаналитиком, Рут Мак Брунсвик. Она заметила изменение в характере Человека-Волка, аналогичное имевшему место в его раннем детстве: «В нынешней перемене характера присутствовала та же регрессия на анально-садистский или мазохистский уровень, но с пассивной ролью пациента.» 7 Переведя в лакановскую терминологию, мы можем понять эту регрессию в качестве “refente” (франц. «раскалывание, прорезание»; технич.термин, устаревшая форма. — Прим.перев.), расщепления субъекта Реальным анального jouissance. Во всяком случае, это то, что подсказывает следующее замечание Брунсвик: «В этом месте я просила бы читателя освежить в памяти тот фрагмент истории болезни моего пациента, который был описан Фрейдом под названием «Из истории одного детского невроза». Весь детский материал проявился и здесь; ничего нового анализ не обнаружил.» 8 Данное замечание подтверждает идею, что изменение характера вызвано Реальным влечения и не имеет ни малейшего отношения к любому Символическому материалу, который не был бы проанализирован в ходе анализа с Фрейдом. Действительно, утверждение Брунсвик о том, что дальнейший анализ с Человеком-Волком не обнаружил нового материала, ведет к заключению, что два анализа с Фрейдом исчерпали все Символические аспекты симптома. Вытеснения, безусловно, были преодолены, но корень влечения, с другой стороны, не был приведен к бездействию. Более того, очевидно, что анализ с Брунсвик, а также все последующие, в этом смысле не добились успеха; в возрасте 77 лет Человек-Волк был все еще терзаем анальным влечением.

Говоря о Доре, можно применить тот же логический ход мысли. Комментарий, опубликованный Феликсом Дойчем пятьдесят лет спустя анализа Доры у Фрейда, показывает, что первичные симптомы – катар, нервный кашель и афония – вернулись в своей первоначальной форме. 9 Очевидно, ограниченного анализа, предпринятого с ней Фрейдом, было достаточно для устранения Символического материала ее симптомов, но он не затронул отношения субъекта и орального влечения. Вследствие этого, оральное влечение вновь включило себя в цепочку означающих. 10

Таким образом, неудивительно, что Лакан рассматривает влечение как занимающее центральное место в том, что он именует наследием Фрейда. И действительно, вывод Фрейда после пятидесяти лет клинической практики может быть обобщен следующим образом: именно влечение определяет устойчивый успех лечения. 11 Такую же эволюцию можно обнаружить в работе Лакана: ранний Лакан будет фокусироваться на Символическом и Воображаемом, но начиная с Семинара 11 (1964) наибольшее внимание уделяется Реальному и влечению. Читать далее Пол Верхаге и Фредерик Деклерк. Цель анализа Лакана: синтом или путь женщины

Примечания:

  1. Freud, S. (1894). The neuro-psychoses of defence. SE III. Freud, S. (1896). Further remarks on the neuro-psychoses of defence. SE III.
  2. З.Фрейд, «Фрагмент анализа истерии (История болезни Доры)» (1905). S.Freud, Fragment of an Analysis of a Case of Hysteria (1905), SE VII, pp. 40-41.
  3. З.Фрейд, «Три очерка по теории сексуальности» (1905). S.Freud, Three Essays on the Theory of Sexuality (1905), SE VII, passim.
  4. З. Фрейд, «Анализ фобии пятилетнего мальчика (Маленький Ганс)». Freud, S. (1909a). Analysis of a phobia in a five-year-old boy. SE X. З.Фрейд, «Заметки об одном случае невроза навязчивости (Случай Человека-Крысы». Freud, S. (1909b). Notes upon a case of obsessional neurosis. SE X. З.Фрейд, «Из истории одного детского невроза (Случай Человека-Волка)». Freud, S. (1918). From the history of an infantile neurosis. SE XVII.
  5. J.Lacan, “De nos antécédents”, in Ecrits, Paris: Seuil, 1966, p.66.
  6. З.Фрейд, «Фрагмент анализа истерии (История болезни Доры)» (1905). S.Freud, 1905, op. cit., p.83.
  7. Р. Мак Брунсвик, «Дополнение к фрейдовской «Истории одного детского невроза»»; пер. с англ.: Ю.Данько; в: “Человек-Волк и Зигмунд Фрейд”, Киев, Port-Royal, 1996. Ruth Mack Brunswick, “Supplement to Freud’s History of an Infantile Neurosis,” in M. Gardiner, The Wolf-man by the Wolf-man, New York: Basic Books, 1971.
  8. Там же.
  9. F. Deutsch, “A footnote to Freud’s Fragment of an Analysis of a Case of Hysteria,” in C. Bernheimer & C. Kahane (Eds.), In Dora’s Case: Freud – Hysteria – Feminism, New York: Colombia University Press, 1985, pp. 35-44.
  10. Соответствующее обсуждение перехода буквы в означающее см.ниже.
  11. З.Фрейд, «Анализ конечный и бесконечный»; Ж.Лакан, Семинар 1 «Работы Фрейда по технике психоанализа». S.Freud, Analysis Terminable and Interminable (1937), SE XXIII, p.224 ff. ; J. Lacan, The Seminar, Book I. Freud’s Papers on Technique, 1953-1954, ed. J.-A. Miller, trans. J. Forrester, Cambridge: U.K., Cambridge University Press, 1988.

Эрик Лоран. Меланхолия — боль существования и нравственная тру­сость

Текущее состояние клиники охвачено полным демонтажем категорий невроза, психоза и перверсии и продвижению новых синдромных континуумов, реорганизованных вокруг практики назначения лекарственных препаратов. Поскольку они по-прежнему структурированы текстами Фрейда, то можно предположить, что эти категории психоаналитической клиники всё-таки приняты во внимание. Таким образом, в психоанализе дебаты о клинических проблемах разошлись между позициями, которые предлагают сохранить, изменить или отказаться от фрейдовских категорий. Степень принуждения к рецептурным лекарствам различается в соответствии с той клинической областью, о которой идет речь, поэтому и решения могут разниться.

Я хотел бы исследовать клиническую проблему меланхолии в пределах этих более общих вопросов. С психиатрической точки зрения, эта проблема находится под постоянным анализом. Без этого термина не проходят главные конференции на тему депрессии, хронической ли или же не хронической, устойчивой или неустойчивой. Чувство новизны начинает исчезать, но сами эти постоянные встречи скрепляют новую парадигму и стремятся по аналогии расширить новую перспективу в соседние клинические области.

В клинике, на стыке психиатрии и психоанализа, мы больше не находимся в моменте смены ориентиров и подходов в отношении фрейдовской перспективы. Сейчас мы находимся в состоянии нового консенсуса, который должен быть объектом обзорных публикаций. И так, я начну с того, что задействую различные факторы смещения, которые и создали этот новый гомеостаз. Потом мы можем прочитать Лакана, чтобы снова найти нить фрейдовских апорий. После того, как мы перечитаем Фрейда, то, наконец, сможем очертить программу той работы, которая позволит нам реорганизовать клиническую перспективу нашего времени фрейдовским образом. Читать далее Эрик Лоран. Меланхолия — боль существования и нравственная тру­сость

Зигмунд Фрейд. Черновик G. Меланхолия

Не датировано, согласно редакторам Anfänge он был вложен в письмо от 7 января 1895 года. Текст взят из The Complete Letters of Sigmund Freud to Wilhelm Fliess 1887-1904, Translated and Edited by Jeffrey Moussaieff Masson (The Belknap Press of Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts, and London, England, 1985).

I

Мы располагаем следующими фактами:

  1. Существуют явные свидетельства наличия связи между меланхолией и [сексуальной] анестезией, что подтверждается {1} данными о том, что столь многим случаям меланхолии предшествует длительная история анестезии, {2} наблюдениями о том, что всё, что вызывает анестезию, способствует развитию меланхолии, и {3} существованием такого типа женщин, психически крайне несостоятельных, у которых страстное влечение легко превращается в меланхолию, и которые также анестетичны.
  2. Меланхолия развивается как интенсификация неврастении посредством мастурбации.
  3. Меланхолия обычно случается вместе с сильным приступом тревоги.
  4. Типичный и крайней формой меланхолии, похоже, является периодическая или циклическая наследуемая форма.

II

Для того, чтобы как-то продвинуться в работе с этим материалом, нам нужны несколько надёжных отправных позиций. Они, похоже, могут быть представлены в следующих замечаниях:

  1. Свойственным меланхолии аффектом является скорбь, то есть тоска по чему-то утраченному. И потому в меланхолии это должен быть вопрос утраты, точнее, утраты связанной с инстинктивной жизнью.
  2. Неврозом, связанным с растройством питания, наряду с меланхолией является анорексия. Известная anorexia nervosa молодых девочек, по моему мнению (основываясь на внимательных наблюдениях), — это меланхолия, в которой сексуальность не получила развития. Пациентка настаивала, что она не ест, потому что у неё нет аппетита, а не по каким-либо иным причинам. Утрата аппетита, если выразить её в сексуальных красках, это утрата либидо.

Можно начать с идеи о том, что меланхолия заключается в скорби по утрате либидо.

Ещё предстоит увидеть, объясняет ли эта формула случаи и характерные черты меланхолии, о чём мы и будем говорить на основе схематической диаграммы сексуальности.
Читать далее Зигмунд Фрейд. Черновик G. Меланхолия

Зигмунд Фрейд. Письмо Флиссу №52

В последней части 11 главы семинара "Психозы" Лакан много говорит о 52 письме Флиссу. Ввиду того, что на русском языке можно найти лишь несколько отрывков первых абзацев этого письма (в статье Деррида "Фрейд и сцена письма", которые были нами "оприходованы" тут), чтобы детальней разобраться с этой главой мы решили перевести, хоть и с английского текста, это письмо, поскольку в нём можно заметить не только раннюю работу мысли Фрейда в отношении психического аппарата и памяти, но также и первые его упоминания такого явления как перверсия, а также наметки того, о чём он будет говорить в его известной статье "Ребёнка бьют", в статье о чудо-блокноте, и, собственно, то, что, по метким слова Лакана, "одушевляет всё течение мысли Фрейда" (Лакан, Семинар III, стр. 205). Также благодаря тому, что мы нашли неотредактированый вариант этого письма вы можете ознакомиться в нём и с попытками Фрейда связать свою теорию и идеи Флисса (в книге The Origins of Psychoanalysis: Letters to Wilhelm Fliess, Drafts and Notes, 1886-1902 в редактуре Мари Бонапарт, Анны Фрейд и Эрнста Криса, которым мы пользовались в том числе [кроме материалов по ссылке ранее], как это так и некоторые другие письма с подобными моментами были отредактированы и лишены этих странных изворотов мысли).

Надеемся, этот текст окажется полезным тем, кто сейчас читает третий семинар Лакана, а также пробудит интерес к этой слабо представленной сфере писем Фрейда.

Дорогой Вильгельм,

Сегодня, в кои-то веки, благодаря тому, что я смог полностью насладиться как своей работой, так и доходом от неё, достаточным для моего благосостояния (10 часов и 100 флоринов), я чувствую себя смертельно уставшим, хотя и ментально бодрым. Но я постараюсь представить тебе краткое описание моих последних размышлений.

Ты знаешь, что я разрабатываю гипотезу, согласно которой наш психический аппарат образовался за счет взаимоналожения различных слоев (Aufeinanderschichtung), иными словами, наличный материал, образованный мнемическими следами (Erinnerungsspuren, следами памяти), время от времени, в зависимости от вновь возникающих отношений, подвергается перестройке (Umordnung) и перезаписи (Umschrift) 1. Таким образом, принципиальная новизна моей теории заключается в утверждении, что память наличествует не просто один-единственный раз, но предполагает повторения, что она записывается, фиксируется (niederlegt) с помощью различных знаков. Я ранее уже выдвигал гипотезу о подобного рода перестройке (в “Афазии”), но в отношении проводящих путей нервной системы от периферии (тела к коре головного мозга) 2. Каково же число таких записей, я не знаю. По крайней мере, их три, а может быть, и больше. Я это изобразил в следующей схеме, в которой предполагается, что индивидуальные записи разделяются (причём не обязательно топологически) в зависимости от их нейронных носителей. Это допущение не является необходимым, но оно является наиболее разумным и предварительно допустимым.

Схема систем записи у Фрейда Схема систем записи Читать далее Зигмунд Фрейд. Письмо Флиссу №52

Примечания:

  1. Этот отрывок представляется переходным моментом в мыслях Фрейда о психическом аппарате, представленными в “Наброске проекта научной психологии”, и теми его идеями, что были описаны в 4-ой главе “Толкования сновидений”. Позже Фрейд вернётся к этим идеям в его работе “По ту сторону принципа удовольствия” и в “Заметке о чудо-блокноте”, в последней он объединит свои ранние и поздние теории: “Вспомогательные аппараты, изобретенные нами для улучшения или усиления функций органов наших чувств, все построены аналогично самому органу чувства или части его (очки, фотографическая камера, слуховая трубка и т. д.). В сравнении с этим вспомогательные приспособления для нашей памяти кажутся особенно недостаточными, так как наш душевный аппарат производит то, что они не могут произвести; он способен в неограниченных размерах к все новым и новым восприятиям и создает вместе с тем длительные — хотя и не совсем неизменяющиеся — следы воспоминаний. Уже в «Толковании сновидений» (1900) я высказал предположение, что эта необыкновенная способность распределена между двумя различными системами (органами душевного аппарата). Мы обладаем системой В—Сз (восприятие-сознание), которая предназначена для восприятий, но не сохраняет длительного следа от них, так что в отношении нового восприятия она может быть приравнена к неисписанному еще листу бумаги. Длительные следы воспринятых возбуждений остаются в расположенной глубже «системе воспоминания». Впоследствии («По ту сторону принципа удовольствия») я присовокупил к этому положению замечание, что необъяснимый феномен сознания возникает в системе восприятия на месте длительных следов.”
  2. Это одно их тех редких высказываний Фрейда, в которых он сам указывает на подобие его идей в Zur Auffassung der Aphasien (1891) и его более поздними работами.

Эрик Лоран. Два пола и Другое jouissance

Текст взят из журнала Lacanian Ink 40 «the body». Изображение — Марина Абрамович и Улай, перформанс ААА-ААА, 1977 год.

Эта полемика о сопоставимости мужских и женских желаний началась с того момента, как феминизм сшил социальную ткань современных индустриальных сообществ. Идентичны ли они и подобны, или же своеобразны и различны? И если это так, то насколько далеко можно зайти в отстаивании этого права на различие? Неужели столкновение неизбежно? И если имеет место некоторая отличительность, то является ли она препятствиям в этом поиске равноправия? Разве у этой борьбы за власть есть какое-то иное решение или же иной смысл отличный от отношений между противоборствующими силами?

Женщины просят избавить их от мужских бредовых идей о Другом поле, его блеске и загадочности. Они предпочитают сами говорить об этом, а также предпочитают считать самих себя скорее вторым, а не Другим полом. Разве мужчины не полностью сконцентрированы на собственном поле и патриархальной власти познания всего об эволюции мира? Разве факт того, что сегодня эта власть разделяется с женщинами во всём, не приводит к более высоким ставкам, к радикальному выбору между разделением и горизонтом ожидаемой комплиментарности? Что можно сформулировать как “женщина — это будущее мужчины”, или даже как “Одно — это Другой” (The One is the Other). Что психоанализ может добавить к этому? Психоанализ просто утверждает, что будучи отделенными от Другого jouissance мужчина и женщина находятся по одну сторону. Они разделяют лишь один вид jouissance — фаллический jouissance. В отношении же Другого у каждого из них свой путь, что, в свою очередь, неизбежно превращает их в два различных вида, что и представляется препятствием для культурального измерения полного сокрытия сексуации гендером. Читать далее Эрик Лоран. Два пола и Другое jouissance

Пол Верхаге. Психотерапия, Психоанализ и Истерия

Оригинальный текст на английском
Перевод: Оксана Ободинская

Фрейд всегда учился у своих истерических пациентов. Он хотел знать и поэтому он внимательно выслушивал их. Таким образом, как известно, Фрейд отточил идею психотерапии, которая на конец 19-го века отличалась значительной новизной. Сегодня психотерапия стала очень распространенной практикой; настолько популярной, что никто уже точно не знает, что она собой представляет. С другой стороны, истерия как таковая почти полностью исчезла, даже в последних редакциях DSM (Руководство по диагностике и статистике психических расстройств) не имеется упоминаний о ней.

Таким образом, эта статья о том, чего, с одной стороны, уже больше не существует, а с другой, о том, чего существует слишком много… Итак, необходимо определить, что мы, с психоаналитической точки зрения, понимаем под словом «психотерапия» и как мы продумываем истерию. Читать далее Пол Верхаге. Психотерапия, Психоанализ и Истерия

Серж Котте. Весёлое Знание, Печальная Истина

Английский текст на сайте Lacanian Circle

Подобно тому, как истине не всегда следует быть произнесенной, так и нам не всегда стоит наслаждаться ею.

В “Сумерках идолов” Ницше предсказывал приход веселого, не обремененного истиной, знания. И если новая философия принесёт с собой некое преобразование, оно не может пройти безболезненно, не без ударов молота. Ницше говорит: “Философия создана для того, чтобы печалить людей. До сих пор она еще никого не опечалила”.

Mutatis mutandis, подобные размышления применимы и к психоанализу. У него также есть свои сумерки идолов, общей формулой которых могло бы быть заброшенность [фр. déserte] Другого и те аффекты, в которых она воплощается. Следует сказать, что психоанализ сохраняет определённую двойственность в отношении печали: с одной стороны, он подозревает “печальные” аффекты в двойной игре, игре соучастия, а, с другой стороны, она становится причиной коллапса тех иллюзий [англ. semblants], что делают глупцов счастливыми. Она приводит в отчаяние тех, кто греется в приятном свете розовых грёз. Мы говорим не о том, что психоанализ приводит к несчастью, но о том, что быть несчастным — это часть опыта, и что нам следует изучить то, в какой степени и когда быть несчастным.

И, более того, можно заметить, что депрессивный аффект “эк-зистирует” [англ. ex-sist] в психоанализе, другими словами, нет первого без второго. Потому психоанализ является не просто “объяснением” печали, а в той же мере и её причиной, и её опровержением. Этот вопрос и требует исследования. Читать далее Серж Котте. Весёлое Знание, Печальная Истина

Эрик Лоран. Психоз, или радикальная вера в симптом (2012)

Данный текст представляет из себя перевод английской транскрипции “Представления Темы Одинадцатого Конгресса Новой Лакановской Школы, Афины 2012”, который давался на французском языке на конгрессе НЛШ в Тель-Авиве, 17 июня 2012 года.

Как оказалось, этот текст Лорана доступен в другом переводе в 3 номере Международного Психоаналитического Журнала за 2013 год. 

 

Что мы называем “психозом”? Этот вопрос и является темой моего вступления к тому, что будет развито в подготовительной работе этого Конгресса так, чтобы в последствии пережить собственное скандирование в течении самого Конгресса. Я предлагаю заняться исследованием того, каким образом мы в своей сегодняшней практике считываем то значение, которое слово “психоз” несёт в психоанализе. Читать далее Эрик Лоран. Психоз, или радикальная вера в симптом (2012)

Психоанализ и КПТ / Томас Сволос — Американская Чума

Перевод выступления Томаса Сволоса на Форуме “В Защиту Желания, Против КПТ”, который проходил в рамках Третьего Конгресса Новой Лакановской Школы Психоанализа в Лондоне, 21-22 мая 2005 года. Оригинальный текст на английском.

 

И так, чему мы могли бы научиться у крыс? Крысы сыграли удивительно важную роль при возникновении психоанализа и поведенческой психологии. В случае психоанализа я, конечно же, имею ввиду случая Эрнса Ланзера, Человека-Крысы. В отношении бихейвиоризма, я имею ввиду не эксперименты с крысами, но случай, имевший место в том же десятилетии, что и случай Человека-Крысы, и который, как анализ клинического случая, сыграл даже более определяющую роль в развитии бихейвиоризма, чем случай Человека-Крысы — в психоанализе. Речь идёт о представленном в 1920 году случае Альберта. И речь идёт не о лечении, но скорее об эксперименте. Экспериментаторы показывали девятимесячному ребёнку крысу, которой он не боялся, но удары молотка по стальной полосе над его головой вызывали у него страх и панику. Далее они усилили страх крыс у Альберта с помощью того, что каждый раз били молотком по этой полосе, когда он оказывался возле крысы, что по их утверждению свидетельствовало об закреплении страха. Также стоит сказать, что экспериментаторы предполагали, что такую реакцию можно было бы снять (по их словам, показывая ребёнку крысу и осуществляя стимуляцию его эрогенных зон), но это не было осуществлено, в результате чего у Альберта на долгие месяцы осталась фобия животных.

Мы описали вам эксперимент, проведённый Джоном Бродесом Уотсоном и его студенткой. На этом Форуме много внимания уделялось Скиннеру, который определённо заслужил это внимание. Учитывая его непрестанное продвижение и повсеместное распространение поведенческой парадигму во все области психологии, а также социологии, политики, образования и клинической практики, мы можем назвать его, не без некоторых сомнений, Ленином бихейвиоризма. И если Скиннер был Лениным, то Уотсон определенно был Марксом, и его лекция “Психология с точки зрения бихевиориста” определенно была Манифестом этого движения. Сравнивая Фрейда и Уотсона мы имеем дело с двумя различными этическими порывами: Фрейд внимательно следил за развитием истины симптома Человека-Крысы, надеясь при этом как-то смягчить его страдание, а Уотсон занимался поисками господского знания и его демонстрации вместе с тем, что мы могли бы назвать жестокостью в отношении Альберта. Мы имеем дело с обсессией Эрнста, которая был смягчена Фрейдом, и фобиями Альберта, вызванными Уотсоном. И именно в этом и заключается ирония современных психологических споров в том виде, какими мы их знаем, так как психоанализ Фрейда является подлинной эмпирической практикой, в то время как бихейвиоризм Уотсона представляется по сути практикой спекулятивной. Читать далее Психоанализ и КПТ / Томас Сволос — Американская Чума

Компендиум Лакановских Терминов / Идеальное Я

Югетт Гловински

КОМПЕНДИУМ ЛАКАНОВСКИХ ТЕРМИНОВ, СТР. 83-86

Лакан в Семинаре I (1953-54, стр. 169) указывал на однозначную связь между идеальным я и зеркальным образом, и на его основания в иллюзии целостности, что позже он развил в Écrits (1977, глава 1). Будучи gestalt’ом (целым), идеальное я функционирует как первичное целостное эго, и, будучи образом, оно — идеально.

В этом последнем определении Лакан опираясь на работу Фрейда, связывая идеальное я с нарциссическими процессами идеализации и величия, утверждал, что идеальное я является идеалом нарциссического всемогущества, происходящего из инфантильного нарциссизма. Таким образом, идеальное я основывается одновременно и на нарциссической идеализации, и на зеркальном образе целостности. Читать далее Компендиум Лакановских Терминов / Идеальное Я