Вольфганг Гигерих. Конец смысла и рождение человека

Представляем вам перевод первой половины одной из важных работ Вольфганга Гигериха.

Но кто так безгранично тоскует по жизни? Только тот, кто ею не владеет, кто ушел с проторенного пути — одинокий человек.

Зигфрид Кракауэр (1913)

Одним из наиболее громких голосов, занимавшихся в течение прошлого века вопросом “смысла жизни” или, как мы могли бы перефразировать, вопросом “мифических”, “религиозных”, или “метафизических” смыслов, был голос Карла Густава Юнга. Движение его мысли пролегало меж двух полюсов. С одной стороны мы видим его неустанный диагноз, утверждение того, что “очевидно, у нас больше нет мифа”. “Наш миф стал немым и не дает никаких ответов”. Сегодня “мы стоим с пустыми руками, изумленные, и озадаченные […]”. “Нет больше богов, которых мы могли бы призвать […]” Юнг даже утверждал, что “нам лучше выступить с решительным признанием собственной духовной бедности и утраты символов, вместо того, чтобы вступать в наследство, законными наследниками которого мы совсем не являемся”. Он прекрасно понимал, что современный человек пребывает наедине с самим собой, там “где в холодном свете сознания, пустое убожество мира достигает самих звезд”Другой полюс его взглядов о смысле выходит на передний план, когда на свой диагноз (“нет, очевидно, у нас больше нет мифа”), он немедленно реагирует удивительным вопросом: “Но тогда что есть Ваш миф? Миф, в котором Вы на самом деле живете?” Юнг не признавал “нет” в качестве ответа. Он придерживался мнения, что значение обязательно присутствует и что утрата смысла в современном мире является основной причиной невроза. Невроз происходит из “бессмысленности и бесцельности” жизней тех, кто от него страдает. “Все банально, все есть ‘ни что иное как’; и это является причиной того, почему люди страдают от неврозов”. “Вы видите, человек нуждается в символической жизни, причём нуждается остро”.

Как в диагнозе утраты смысла, так и в идее крайней потребности в нём (которые появляются вместе в заявлении Юнга о том, что мы “даже не можем понять, что ни один миф не придет к нам на помощь, хотя мы и испытываем в нем насущную необходимость”) нет ничего нового. Данные вопросы уже были исследованы и над их решением трудились различными способами на протяжении, по крайней мере, ста лет до Юнга. XIX век не только открыл то, что приобрело известность под модным словечком “нигилизм”, определенным Ницше как отсутствие цели, отсутствие ответа на вопрос “Зачем?”; он также отчаянно пытался работал над созданием новой, окончательной цели жизни в виде новейшей утопичной системы. Достаточно упомянуть следующие три примера: Кьеркегор предложил прыжок в веру, Маркс обещал коммунистическое общество, а Ницше возлагал всю свою надежду на долгожданное появление того, кто ему виделся под символическим именем “Дионис”, который бы явился и вдохновил “Ариадну”, брошенную душу, готовую принять Диониса, покончив, таким образом, с бесплодностью XIX века.

Читать далее

Отрывки. Вольфганг Гигерих, Логика невроза

У невроза нет абсолютно ничего общего с богами, богинями и архетипами. Боги относятся к сфере космического, и представляют из себя комплексные структуры глубинного смысла. «Абсолют» в неврозе, напротив, фундаментально освобождён от смысла, бессмысленен, и представляет из себя лишь фактическую силу. В нём нет ничего от комплексного целого, за которым скрывается обширная паутина взаимосвязанных значений и концепций. Он, скорее, похож на некую единичность, которая, в конечном итоге, остаётся абстрактным принципом. Это не образ, и его нельзя помыслить персонифицированно. Невроз находится по ту сторону имагинального, он — за пределами семантических содержаний. Будучи современным явлением, он ограничен абстрактным и позитивистским характером, то есть только логическим, сугубо функциональным. Теории архетипов, в этом случае, следует избегать. (Если же в психотическом бреду пациентка считает себя Девой Марией, тогда, конечно же, архетипическая интерпретация будет уместна. Но это определённо не невротическая история.)

Вольфганг Гигерих. Алхимическая работа против воображения

Отрывок из книги Вольфганга Гигериха «Логическая жизнь души»

Имагинальная психология кажется очень близкой к алхимии, которую она и считает базисом собственного подхода. Согласно её парадигме, алхимия находится по одну сторону с мифом. Но всё не так просто. И хотя алхимия несомненно пользуется имагинальным стилем мысли, сама суть алхимия скрывается в стремлении к преодолению воображения.

Юнг считал, что исторически алхимия была связующим звеном между прошлым (мифологией, гностицизмом и неоплатонизмом) и настоящим (современным состоянием души и психологией бессознательного и, особенно, собственной психологией бессознательного Юнга). Но мы видим алхимию также и связующим звеном между воображением и диалектической логикой. Читать далее Вольфганг Гигерих. Алхимическая работа против воображения

Вольфганг Гигерих. Психологический Проект Юнга как Ответ Состоянию Мира

Это текст лекции, представленной на конференции цюрихского Института Юнга под  названием “C.G. Jung-Gedenktag” 6 июня 2008 года. Взят из 5 тома английского Собрания Сочинений Вольфганга Гигериха.

Любое памятное событие в честь великого мыслителя представляет из себя приглашение и возможность снова поразмыслить о том, какова была суть труда всей его жизни. И это особенно справедливо сегодня, когда мы отмечаем как годовщину смерти Карла Густава Юнга, так и шестидесятилетие с дня основания названного в его честь института. Этим вопросом: “в чём была суть труда всей его жизни”, — я ссылаюсь к горьким словам Юнга из одного его письма от 1960ого года: “Быть известным, если не сказать ‘знаменитым’, значит не многое, когда понимаешь, что те, у кого моё имя на губах, не имеют никакого понятия о том, в чём суть всего этого” 1. Далее я собираюсь представить собственную попытку определения того, в чём была суть психологического проекта Юнга.

Но, вначале, мне нужно вслушаться в его слова: “в чём суть всего этого”. Этого? У слова “этого” нет никакого референта — Юнг не говорит о том, что эти люди не понимают ничего о его работе или же его психологии. Его фраза скорее указывает на нечто экзистенциальное: “что на кону?”, “с какой грандиозной проблемой мы столкнулись сегодня?”. С какой проблемой Юнг, по его мнению, столкнулся, ответом которой и была его психология? Эти слова принадлежат не Юнгу-учёному. Ведь учёный, как, например, Игнац Земмельвайс или Альфред Вегенер, скорее будет страдать от факта непризнанности его теорий и того, что его могут считать фантазёром. Но, даже в таком случае, он не будет говорить, что его коллеги или же общественность понятия не имеют о том, “в чём суть всего этого”, потому что непризнанию будет подвергаться определенная научная гипотеза. Юнг действительно ощущал, что его “не понимают или же полностью игнорируют” 2, но эта нехватка признания была связана с со следующим вопросом: “почему в это время нет таких людей, которые могли бы понять, чем я занят” 3. Юнг писал, что его занимала “мировая проблема”, проблема “всего мира” 4. “Основной проблемой нашего времени является то, что мы не понимаем, что происходит с миром” 5. “Битва с огромным монстром исторического прошлого, змеем столетий, бременем человеческого сознания, проблемой христианства — вот что не дает мне покоя” (CW 18 / Символическая Жизнь, §279). Приведённые цитаты демонстрируют насколько сильно то, что волновало Юнга, отличается от беспокойств научного и консультационного толка. Читать далее Вольфганг Гигерих. Психологический Проект Юнга как Ответ Состоянию Мира

Примечания:

  1. Letters 2, p. 530, 1 Jan 1960, to Prof. Eugen Bohler
  2. Letters 2, p. 589, 2 Sep 1960, to Sir Herbert Read
  3. Letters 2, p. 586, 2 Sep 1960, to Sir Herbert Read
  4. MDR / Воспоминания Сновидения Размышления, p. 132
  5. Letters 2, p. 590, 2 Sep 1960, to Sir Herbert Read

Вольфганг Гигерих. Время Наслаждаться Мифами Прошло

Небольшой отрывок из книги Гигериха «Логическая Жизнь Души»

Время наслаждаться мифами и образами Богов, Самости, даймонов прошло. Мы уже более не живём в той психологической эпохе, когда образы, будучи содержаниями сознания, могли быть истиной. Чем больше мы представляем идеей или образом, например, даймона, тем больше мы его объективируем и тем больше он оказывается по отношению к нам чем-то, что находится «снаружи» (сознания, будучи его объектом), чем-то, чем мы можем восторгаться или же чему мы можем поклоняться, другими словами, к чему мы можем относиться так же, как и к образам с телеэкрана. И чем больше мы этим занимаемся, тем больше мы утверждаем себя в (наблюдающем, восторгающемся, поклоняющемся) эго. Самость, гений, Боги как позитивные образы или символы уже устарели. Времена этой логической невинности, когда истина всё ещё могла быть обнаружена в форме символов, образов и ритуалов, безвозвратно ушли. В телешоу и рекламах мы сталкиваемся с постоянным напоминанием и объективным («материальным») отражением психологической и логической устарелости «образа» как такового. Эти два феномена не являются исключением среди многих других, но в них явно раскрывается сегодняшняя истина об образах. Нет никакой необходимости в том, что создавать теорию и проповедовать об устарелости образов. Их устарелось — объективно очевидна и говорит сама за себя.

Сегодня мы не можем избежать диалектики того, что чем больше мы говорим о мифических образах, о необходимости соединения с Самостью и даймоном, тем больше мы западаем в эго. Поиск Самости стал собственной противоположностью. Сознание оказывается эго-сознанием ровно в той степени, в какой оно фокусируется на архетипических содержаниях. Современные психологические проблемы уже не адресуются на уровне содержаний (образов, символов, мифов, Богов, доктрин). Сегодня нашей проблемой является логическая форма сознания.

Именно поэтому я говорю о том, что психологическому дискурсу в самом себе следуют стать режущей гранью. Ему следует быть подобным негации эго, психологу (конечно же, лишь в той мере, когда он действительно психолог и говорит психологически 1) же следует говорить так, как если бы он уже давно был мёртв как эго-личность. Искусство психологического дискурса состоит в том, чтобы говорить от лица кого-то умершего. Этот стиль нетождественности и расщепления очень важен. Психология должна осуществляться в духе логической негативности. Сегодня важен не даймон, но логическая форма расщепления, и только через неё даймон снова сможет обрести реальность в психологии 2.

Мы подходим к крайне примечательной проблеме. Разве задачей психотерапии не является преодоление невроза, который, в свою очередь, определяется расщепленной личностью или, в более общем смысле, диссоциацией? Почему я настаиваю на том, что психология, в самой форме своего логического устройства, должна быть расщеплением (или же диссоциацией)? Разве психология, которая сознательно и систематически устраивается в расщеплении в виде постоянного повторения «Страшного суда», не наслаждается неврозом, вместо его лечения?

То, что представляется (ошибочным, недиалектическим) противоречием, тем не менее непротиворечиво. Нам необходимо осознать, что единство и различие, гармония и расщепление, непрерывность и разрыв — всё это полярные противоположности. Все они неотвратимо и неизбежно связаны, как и расщепление с отсутствием единства. Невроз же не является очевидным фактом расщепления. Он сложнее. Невроз — это расщепление и его отрицание. Нет ничего невротического в обладании двумя разными руками. Но, если правая рука не знает о то, что делает левая, то можно говорить о чем-то невротическом. Другими словами, невротическое расщепление заключается в его же (расщепления) отрицании, и, следовательно, в утверждении того, что каждая из расщепленных частичных истин является целостной истиной. И потому «исцелением» невроза не может быть устранение этого расщепления и приведение нас к ожидаемой «целостности». Предполагать подобное будет не просто наивным, поскольку невроз учреждается односторонним утверждением гармонии и однозначной идентичности. Позади невроза стоит не расщепление, но идеал недиалектического единства. Если психология (как теория или сознание) не признаёт наличия расщепления в себе, то ей неизбежно придётся проецировать его вовне. Исцеление невроза состоит в исцелении сознания, зафиксированного в последовательности, единстве, позитивности и самоидентичности, то есть в позволении расщеплению найти отклик в сознании, в преодолений логической формы собственного устройств для того, чтобы сознание стало тем, что способно дать законное место как самому расщеплению (в нас, в мире, в жизни), так и индивидуальным диссоциированным частичным истинам.

И это беспокойство в отношении терапии невроза приводит меня к утверждению того, что психологии необходимо обустроиться (в самой форме её сознания) в этой черте расщепления, и будучи воплощением этой черты поддерживать сознательным и живым дух негации и разделения. Только тогда Самость и даймон станут реальны, насколько реальными они могут быть на логическом уровне сознания этого периода истории души, и не будут просто красивым образовательным телешоу о них. Наша «целостность» и «целостность» нашего мира зависят от логической способности психологии признать расщепление, не только в её образах и идеях, но и в собственной логической форме.

Примечания:

  1. Как живой человек, психолог конечно-же также остаётся эго-личностью. Тот, кто был бы на 100% психологом, не смог бы оставаться живым. Психолог в психологе — это всегда частичная личность. Но именно она и должна быть действительным автором психологического дискурса, ей и следует быть «умершей».
  2. В психологии! В той степени, в которой гений или даймон всё ещё могут соответствовать определённым личным переживанием или жизненным феноменом, они, конечно же, обнаруживаются как и ранее. Существует множество различных личных переживаний, которые в виде образов и идей, тем не менее, коллективно и теоретически сегодня уже нерелевантны для души.

Вольфганг Гигерих. Юнг и Гегель. Перевод

Мы перевели статью Вольфганга Гигериха посвященную теме «Юнг и Гегель», отношению Юнга к Гегелю, месту гегелевской мысли в аналитической психологии Юнг, что в некотором смысле представляет из себя один из путей обсуждения взаимоотношений юнгианского психологического проекта и философии, а также определению места мысли в юнгианской психологии, что является краеугольным аспектом гигериховского пересмотра юнгианского проекта, выраженном в названии одной из его основных работ — «Логическая Жизнь Души».

 Предательство Юнгом Собственной Истины или Признание Кантианского Эмпирицизма и Неприятие Спекулятивной Мысли Гегеля

Если бы мы исходили из скудных упоминаний Гегеля в работах и письмах Юнга, а также из маргинального характера оставленных им комментариев, то нам бы пришлось прийти к заключению о том, что вопрос “Юнг и Гегель” лишен какого-либо значения. Но я собираюсь здесь показать, что та позиция, которую Юнг занял в “противостоянии Канта и Гегеля”, имеет далекоидующие последствия для всего юнгианского понимания психологии. Внимательное ознакомление с тем, каким образом Юнг думал о Гегеле, может привести к обнаружению фундаментального структурного недостатка в психологическом проекте Юнга, недостатка граничащего с систематическим, хотя и непреднамеренным, “предательством” собственной основы. В данном случае под “предательством” не подразумеваются умышленные стремления эго, скорее в нём обнаруживается объективное отношение.

Читать Далее

Невроз и Нуминозное

В неврозе Абсолют (бывший Небесами или Раем, миром вечных идей, идеалов и принципов) окончательно обрёл независимость и объективность, освободился от зависимости в признании и поддержке сознания, понимающего и чувствующего разума, но также и от зависимости в появлении определённых нуминозных и сакральных содержаний в явлениях. Абсолют оказался интериоризирован в себя. Он перестал быть атрибутом чего-либо: Бога, истины, сообщения. Он проник в неразумность, и потому стал способен самостоятельно проявляться в виде бессмысленного, и даже абсурдного, обычного явления, но тем не менее и в виде триумфального непосредственного присутствия или наличной реальности Абсолюта. Небеса, Рай, Платонические Формы, вечные принципы метафизики, Абсолют как Бог Христианства и метафизики остались «где-то там». Они были объектами и содержаниями сознания, а также и объектами его поклонения. Они были, как мы говорим в психологии, «спроецированы» вовне. В неврозе «Абсолют» оказывается эмпирическим фактом, присутствующим прямо тут в нашем реальном мире, но ценой такого позитивного присутствия является абсолютно невротическая личность. «Абсолют» в неврозе проявляется как частность в её абсолютной неповторимости, освобожденная от того всеобщего окраса, которым отмечены все сознательные мысли и лингвистические утверждения.

Также невроз предполагает ещё одно сопоставление — сопоставление «Абсолюта» с популярными ныне представлениями и идеями о «нуминозном». Нуминозное представляется мне упраздненной версией невротического «Абсолюта». Подобно тому, как вместе с понятием «бессознательного» нечто невротическое (решительная неразумность Абсолюта) возвысилось до уровня психологической теории, так и идея «нуминозного» превращает невротическую прибавочную значимость из жалкой сферы личного расстройства в универсальный уровень теории, и потому оказывает ей высшее почтение, почтение высшего достоинства. Но, тем не менее, в действительности «нуминозное» оказывается дешевой недостойной версией невротической «абсолютной значимости» — простой болтовнёй и пустым притворством. «Абсолют» невротика, реально располагающийся в его симптоме, обладает наивысшим реальным достоинством, потому что он платит дорогую цену за достижение посредством невроза этой абсолютной значимости, платит психическим наличным: его страдания от симптомов и жестких ограничений навязываются ему. Бюджет невротика сбалансирован: побочное благо его обладания «Абсолютом» прекрасно компенсируется его личным страданием. Современный культ нуминозного в психологии, а также «личного мифа», «богов и богинь в каждом мужчине и женщине», напротив, функционирует как перекрёстная переплата, как покупка кредита.

Вольфганг Гигерих, Невроз: Логика Метафизического Расстройства

Придерживаться Образа

Юнг и Лопес-Педраза были правы, утверждая о том, что в интерпретации сновидения вам нужно быть как можно ближе к образу, что нужно «придерживаться образа». Это действительно так. Но психология заключается в том, чтобы принимать образ сновидения по всей его полноте, а не только одну его половину — буквальный образ сновидения. Для того, чтобы действительно прилипнуть к образу, недостаточно сосредоточиться, как это происходит в случае психологии воображение, только лишь на его содержательной части, на семантическом уровне образа, так как в таком случае мы обманываемся его буквальным видом, так как мы считаем, что представленное в сновидении — это phainomena, или даже эпифании, откровения архетипических истин. В тех случаях, когда мы наивно воспринимаем сновидение, мы парадоксально не прилипаем к образу сновидения, именно потому что мы буквально прилипаем к образу. Для того, чтобы отдать должное образу сновидению , нам следует быть открытыми его логике или синтаксису, логической структуре сновидения, абстрактным формальным отношениям его отдельных элементов.

Вольфганг Гигерих, Smuggling Inherent in the Logic of the «Psychology of the Unconscious»

Вольфганг Гигерих. Серьёзное Недоразумение: Синхронистичность и Создание Смысла.

В академической и научной сферах, считается самим по себе разумеющимся, что в обсуждении того или иного автора всегда основываются на исходном тексте его работ. Теологические работы о библейских событиях не будут выглядеть достаточно серьёзными, если автор знаком только с Библией короля Якова 1, и не был знаком с древнееврейским Старым Заветом и греческим Новым Заветом. Философ, пишущий о Платоне, обязан читать диалоги Платона в оригинале. Филолог, решивший предложить свою интерпретацию драм Шекспира, основывающийся только на его французском переводе, может вызвать лишь смех. Но, похоже, что этот принцип не работает, когда дело доходит до Карла Юнга. Множество опубликованных статей и работ о Юнге основываются на английском переводе его Собрания Сочинений (в дальнейшем GW и CW). И даже диссертации, произведенные университетским и академическими “юнгианскими исследованиями”, обычно выдают незнание Юнга их авторами, и в результате мы имеем дело с “R.F.C. Hall исследованиями” 2. Можно заявить, что нанесённый вред не так уж и велик, так как это всего лишь вопрос общих черт юнгианского мышления. Но это становится действительно проблематичным вопросом, когда мы имеем дело с обсуждением некоторых юнгианских формулировок. И, в этом случае, ярким примером является тема синхронистичности, которая определяется как “смысловые совпадения”, то есть, другими словами, тема непосредственно связанная с вопросом смысла.

Читать далее Вольфганг Гигерих. Серьёзное Недоразумение: Синхронистичность и Создание Смысла.

Примечания:

  1. Перевод Библии на английский язык, выполненный под патронажем короля Англии Якова I и выпущенный в 1611 году.
  2. Американское издательство юнгианской литературы.

Вольфганг Гигерих. Онтогенез=Филогенез? Фундаментальная критика аналитической психологии Эриха Нойманна (1975)

Среди аналитических психологов, и даже среди представителей других подходов, работа Эриха Нойманна пользуется высоким авторитетом. Об этом говорит не только то, что его порой описывают как “единственного действительно одарённого представителя второго поколения учеников Юнга, который освоил и продолжил работу Юнга” 1, но скорее то, что для многих юнгианцев его терминология и идеи стали, похоже, их второй природой. Нойманн действительно представил нам серьёзную и занимательную схему психического развития как человечества, так и отдельного человека, схему, обещавшую придать Аналитической Психологии крепкую устойчивость и систематическую структуру, и одновременно при этом служить инструментом, с помощью которого можно было бы понять широкий спектр психических феноменов, проявляющихся как в группе, так и в индивидууме, как в прошлом, так и в настоящем, в здоровом и больном. Но так как уже прошло около 25 лет (прим. пер. на данный момент — прошло около 55 лет) с момента публикации его основной работы, и мы уже можем посмотреть на неё с некоторой дистанции, то мы обязаны задаться вопросом о том, действительно ли его Аналитическая Психология основана на работах Юнга, и вообще выдерживает ли критическую проверку вся его парадигма.

Читать далее Вольфганг Гигерих. Онтогенез=Филогенез? Фундаментальная критика аналитической психологии Эриха Нойманна (1975)

Примечания:

  1. Gerhard Adler, “Erich Neumann: 1905-1960”, Spring 1961, p. 7