Джеймс Хиллман. Среди наших идей живут Боги

К 90-ой годовщине со дня рождения Джеймса Хиллмана, представляем вам отрывок из его книги «Пересмотр психологии»

Архетипическая психология видит различные фундаментальные идеи психики выражениями тех или иных персонажей: Героя, Нимфы, Матери, Сенекса, Ребёнка, Трикстера, Амазонки, Пуэра и множества других отдельных типажей, несущих на себе имена и истории Богов. Они — это базовые метафоры. Они предоставляют нам образцы того как нам мыслить, чувствовать, и того, как нам поступать. Также они наделяют любую психическую деятельность (будь то мышление, чувства, восприятие или же память) собственной имагинальной жизнью, своей внутренней связностью, а также своими силой, настойчивостью и понятностью. Эти персонажи упорядочивают наши личности, удерживают значимыми те отрывки и фрагменты поведения, которые мы называем эмоциями, воспоминаниями, взглядами или же мотивами. Когда мы теряем из виду эти архетипические фигуры, то становимся, в некотором смысле, психологически безумными, то есть, не «учитывая» эти метафорические основы мы «сходим с ума» и оказываемся там, где все идеи буквализируются в истории, обществе, клинической психопатологии или же метафизических истинах. И потом мы пытаемся понять происходящее внутри с помощью наблюдения за внешним миром, выворачиваясь наизнанку, утрачивая как значимую интериорность жизненных событий, так и наш собственный внутренний мир.

С ослаблением и потускнением наших представлений об архетипических предпосылках наших идей, наши поступки всё чаще застревают в различных ролях. Мы оказываемся захвачены типичными проблемами, лишаясь связи с той архетипической фантазией, которую мы и отыгрываем. Даже опираясь на наилучшие моральные принципы, политические цели, или философские методы, мы, тем не менее, остаёмся психологически наивны. И даже разум, столь совершенный инструмент, лишается глубины своей проницательности, когда забывает о той божественной фигуре, которая стоит за ним.

Я уже как-то пытался раскрыть эту психологическую наивность нашей веры в будущее, нашего культа развития, зрелости и независимости, наших поисков истоков или же утраченного детства среди исторических, языковых и первобытных начал, а также и те определённо слабые рассуждения, которые способствуют продвижению этих идей, — всё это я рассматривал в связи с архетипом ребёнка («Покидая ребёнка» [Abandoning Child]). В другой своей работе я исследовал ещё одну специфическую структуру, ту архетипическую основу начного маскулинного сознания, которое я называл аполлоническим, и которое оказывается слепо к вопросам женской анатомии, теориям оплодотворения и размножения, эмбриогенеза, и истерии, на месте которых оно всегда обнаруживает женскую неполноценность, несмотря и, скорее, благодаря своему научному методу и «объективным» стремлениям («Миф анализа»). И в этом случае мы также обнаруживаем, что разум служит некой архетипической перспективе. Ещё один пример этому можно найти в работе W.K.C. Guthrie («In the beginning»), который связывает «идею прогресса» с «абсолютно персонализированной мифологической фигурой» Прометея, «Бога Предвидения». Иные примеры раскрытия мифологических фигур в различных идеях могут предоставить Stein, Miller, Mayr.

Где ещё бы мы могли находиться, кроме как в рамках тех или иных мифологических мотивов, перспектив, направляющих человеческих существ, подобных древним представленияv о том, что миром правил Олимп и даймоны, силы и различные персонифицированные принципы, которые сегодня мы называем «бессознательным», возможно, лишь по той причине, что мы сталь столь неосознанны в их отношении. Существует онтологическая необходимость в этой сцене наших поступков и нас как актёрах, которая также ограничена этими предполагаемыми идеями, которые глубинная психология называет «бессознательными проекциями» и «отыгрыванием», когда вызываемая ими слепота оказывается заметна для кого-то другого: «Разве ты не видишь, что ты сейчас делаешь?». «Разве ты не понимаешь мою точку зрения?» Но мы не можем понять, так как находимся в сетях определённых представлений, которыми мы обладаем не только из-за какого-то набора ценностей, или же ввиду культурных и социо-исторических условий. Внутри и позади этих идей, наделяя их инстинктивной убедительностью, либидинальной наполненностью восхищением и стойкостью, универсальной узнаваемостью, стоят архетипы, столь немногочисленные и повторяющиеся в течении истории, которые и формируют структуры нашего сознания с такой силой и одержимостью, что нам стоило бы называть их, как и когда-то давно, Богами.

Вольфганг Гигерих. Психологический Проект Юнга как Ответ Состоянию Мира

Это текст лекции, представленной на конференции цюрихского Института Юнга под  названием “C.G. Jung-Gedenktag” 6 июня 2008 года. Взят из 5 тома английского Собрания Сочинений Вольфганга Гигериха.

Любое памятное событие в честь великого мыслителя представляет из себя приглашение и возможность снова поразмыслить о том, какова была суть труда всей его жизни. И это особенно справедливо сегодня, когда мы отмечаем как годовщину смерти Карла Густава Юнга, так и шестидесятилетие с дня основания названного в его честь института. Этим вопросом: “в чём была суть труда всей его жизни”, — я ссылаюсь к горьким словам Юнга из одного его письма от 1960ого года: “Быть известным, если не сказать ‘знаменитым’, значит не многое, когда понимаешь, что те, у кого моё имя на губах, не имеют никакого понятия о том, в чём суть всего этого” 1. Далее я собираюсь представить собственную попытку определения того, в чём была суть психологического проекта Юнга.

Но, вначале, мне нужно вслушаться в его слова: “в чём суть всего этого”. Этого? У слова “этого” нет никакого референта — Юнг не говорит о том, что эти люди не понимают ничего о его работе или же его психологии. Его фраза скорее указывает на нечто экзистенциальное: “что на кону?”, “с какой грандиозной проблемой мы столкнулись сегодня?”. С какой проблемой Юнг, по его мнению, столкнулся, ответом которой и была его психология? Эти слова принадлежат не Юнгу-учёному. Ведь учёный, как, например, Игнац Земмельвайс или Альфред Вегенер, скорее будет страдать от факта непризнанности его теорий и того, что его могут считать фантазёром. Но, даже в таком случае, он не будет говорить, что его коллеги или же общественность понятия не имеют о том, “в чём суть всего этого”, потому что непризнанию будет подвергаться определенная научная гипотеза. Юнг действительно ощущал, что его “не понимают или же полностью игнорируют” 2, но эта нехватка признания была связана с со следующим вопросом: “почему в это время нет таких людей, которые могли бы понять, чем я занят” 3. Юнг писал, что его занимала “мировая проблема”, проблема “всего мира” 4. “Основной проблемой нашего времени является то, что мы не понимаем, что происходит с миром” 5. “Битва с огромным монстром исторического прошлого, змеем столетий, бременем человеческого сознания, проблемой христианства — вот что не дает мне покоя” (CW 18 / Символическая Жизнь, §279). Приведённые цитаты демонстрируют насколько сильно то, что волновало Юнга, отличается от беспокойств научного и консультационного толка. Читать далее Вольфганг Гигерих. Психологический Проект Юнга как Ответ Состоянию Мира

Примечания:

  1. Letters 2, p. 530, 1 Jan 1960, to Prof. Eugen Bohler
  2. Letters 2, p. 589, 2 Sep 1960, to Sir Herbert Read
  3. Letters 2, p. 586, 2 Sep 1960, to Sir Herbert Read
  4. MDR / Воспоминания Сновидения Размышления, p. 132
  5. Letters 2, p. 590, 2 Sep 1960, to Sir Herbert Read

Майдан и Миф. Дополнение. Геката

Геката

Рассматривая события последних недель через призму мифологий, я не смог не обратить внимания на определенные соответствия, также могущие быть значимыми, и пополнить пантеон мифологического Майдана новыми персоналиями. Что может оживить девушку, убитую на майдане во время ночного штурма 30 ноября? Что может превратить избитых детей в сорокалетних мужчин и семидесятилетних старцев? Что может ночью обратить человека в зверя: ягуара, тигра или беркута, а потом опять придать ему человеческий облик от прикосновения цветка, вставленного в щит девой, от звуков музыки, например, гимна, исполненного девой на пианино, или хлебов, щедро наделяемых девой, например, заместителем госсекретаря США г-жой В. Ноланд? На это способна древняя сила, носящая имя магии и волшебства, подпитывающая воображение, не позволяющая разуму обуздать бессознательное, напоминающая Зевсу, что, даже сбросив Титанов в Тартар, он сам от этого не перестал быть Титаном. Читать далее Майдан и Миф. Дополнение. Геката

Майдан и Миф. Часть 3. Сатурн

Иван Акимов, Сатурн с косой

В предыдущих главах мы говорили с вами об Эдипе и о Мавке, но не успели указать на близость этих двух образов. Их близость становится очевидной, если попробовать вглядеться в участников майдана и увидеть Эдипа и в них, увидеть их пытающимися убить своего президента-отца, которого нынче почему-то все и называют “батей”. Тот, кто побеждает Дракона — сам становится Драконом, тот, кто борется с Эдипом — сам оказывается Эдипом. И если это общество на Майдане является отражением Эдипа, то какой еще может быть душа такого общества как не Мавкой? Повторимся в том, что Мавками становились мертворожденные дети, умершие некрещенные дети, а также дети, которых прокляли их родители. Об Эдипе же напомним то, что его отец Лай приказал повредить сыну ноги и бросить его, ребенка трех дней от роду, в зимних горах, ведь Лаю было предсказано пасть от руки сына. Позже Эдип встретится со Сфинксом, которая задавала путникам странные загадки и убивала тех, которые не отгадывали их. Эдип встречался с Мавкой-Сфинксом, он встречался со своей Душой. Ведь разве не проклятием является то, что благодаря Лаю его сын так и не смог узнать своего истинного отца, и потому убил его, когда бежал в страхе этого пророчества, боясь убить того, кто не был его истинным отцом. Какой же еще может быть душа обреченного на хромоту ребёнка, как не Мавкой, ведущей к смерти зазевавшихся путников, как не Сфинксом, убивающей не отгадавших загадку путешественников?

Читать далее Майдан и Миф. Часть 3. Сатурн

Майдан и Миф. Часть 2. Мавка-Душа

Хель

Я – загублена Доля.
Завела мене в дебрі
нерозумна сваволя.
А тепер я блукаю
наче морок по гаю.
низько припадаю, стежечки шукаю
до минулого раю.
Ой уже ж тая стежка
білим снігом припала…
Ой уже ж я в сих дебрях
десь навіки пропала!..
(с) Леся Украинка, “Лесная Песня”

Так как с тридцатого числа события на Майдане приобрели иной оборот, мы желаем повоображать о Майдане в русле этого нового течения протеста. С выпавшим снегом и подступившими холодами всё более начинает выделяться северная богиня, разными именами которой являются — Хольда, Хель, Матушка Метелица, а в местной мифологии наиболее близким божеством будет Мара. Также стоит отметить северную Frau Gode, которая порой предводительствовала в небезызвестной Ночной Охоте. Все эти богини связаны с Зимой и миром мертвых. А также они так или иначе связаны с умершими детьми или теми детьми, которые умерли некрещенными. Читать далее Майдан и Миф. Часть 2. Мавка-Душа

Майдан и Миф. Часть 1. Эдип-Дионис

Эдип и Сфинкс

«География – это судьба» (с)

Мы помним, как европейские врачи диагностировали и лечили Ющенко, а европейские наблюдатели помогали на выборах. И уже недавно снова европейские врачи лечили Тимошенко, а сейчас народ, собравшийся на Майдане, надеется на европейское исцеление политико-экономического сектора Украины, и некоторые оппозиционеры летают в Европу совещаться. Тогда протест выражался в противоборстве украинского и пророссийкого. Сейчас он выражается в противоборстве европейского и российского, и при этом украинское сейчас означает также и европейское.

Те же, кто занял критическую позицию в происходящем, обращают внимание на опасности этого соглашения с Европой. Они подчеркивают его губительность: в требованиях о повышении внутренних тарифов и, при этом, остановке роста зарплат и многих других вещах. А также возмущаются отсутствию социальных лозунгов на майдане. Ими (и не только) также обращается внимание на то, что присутствие в ассоциации никак не связано с присутствием в Европе, что этот шаг не особо и уменьшает дистанцию между Украиной и ЕС — не особо изменятся и границы с визами. ЕС, несмотря на соглашение, все равно останется далёк для страны территориально находящейся в Европе.

Исцеление (политики и экономики) и при этом опасность погубить (экономику), отдаленность (наличие некоего расстояния между) несмотря на территориальную близость или политическое соглашение. Во всем этом можно увидеть Аполлона: отца Асклепия, бога исцеления, Аполлона Улия — губителя, Аполлона Номия — даровавшего законы, Аполлона Фирея — стража дверей \ бога границ и, я бы сказал, таможенника. Таковы были некоторые эпитеты этого бога в Древней Греции, а сейчас он — олицетворение рационального сознания (родившегося в Европе) и порядка, Разума. Этого вечно юного миловидного юношу-бога можно увидеть в «красивых умных молодых людях», вышедших на майдан и поющих ему пеаны, зовущих прекрасноликого Феба, когда-то опалившего крылья спасающегося от Миноса-Тирана Икара, сына Дедала.

Когда зовут Аполлона, всегда стоит вспомнить об Эдипе — герое, судьба которого была столь трагично связана с этим дельфийским божеством. И в этот раз нам стоит вспомнить Эдипа-как-Треугольника: мать, отец и ребёнок. Ребёнок всегда загнан в тупик двух путей, которые выражаются в отце или матери, мужчине или женщине. И мы тут смеем обратить свой слепой взгляд и прошептать наш вариант выражения этого тупика: в Европе или России, ЕС или ТС.

Читать далее Майдан и Миф. Часть 1. Эдип-Дионис

Джеймс Хиллман. Выступление на Mythic Journeys

Русские субтитры к выступлению Джеймса Хиллмана на Mythic Journeys.