Лёд

Обычно мы считаем, что образы льда в сновидениях связаны с областью Духа — высокими горами, далекой полярной чистотой, тонким блеском праведности. Но существует еще одна область, которая близка образам льда — самые глубины потустороннего мира. Под водой, адским пламенем и грязью расположен ледяной Девятый Круг Ада. Согласно Данте, там живут Каин, Иуда и Люцифер. В описаниях потустороннего мира гностиками также встречается снежно-ледяная область (20). Этот оледеневший topos является очередным способом воображения психопатии. Но не только.

Нисхождение в потусторонний мир по множеству причин следует различать с ночным морским путешествием героя. Ранее мы уже отметили основное различие, но повторимся — герой возвращается из ночного плавания уже в обновленной форме для решения задач жизни, тогда как nekyia тянет душу в глубины ради неё самой и потому это путь без “возвращения”. Ночное плавание героя также можно охарактеризовать как способ повышения внутреннего огня (tapas), тогда как nekyia проходит через области давления, области сдерживания огня страсти к сфере абсолютного холода.

Терапевтический анализ останется незавершенным, если ему достаточно лишь аромата сгорающих проблем. Ему стоит рискнуть путешествием в холодные глубины, которые восхищали поэтов и исследователей, которые в глубинной психологии считаются областями архетипической кристаллизации, незыблемой депрессии и кататонического молчания.

Именно тут мы холодеем и цепенеем. Все наши реакции словно хранятся в огромном холодильнике. Ледяная область — это психическое пространство глубокого и невыносимого ужаса, например, рефлекса Тотстелла. Тут и живёт убийца. Или же, этот лёд может выражать эту параноидальную дистантность, подобную той, которую Ницше описывал в ночной песне Заратустры: “Я — свет … Но в том и одиночество мое, что опоясан я светом … Ах, лед вокруг меня, моя рука обжигается об лед!” (21).

Стоит вспомнить, что Стикс, эта река ледяной ненависти, которая оберегает потусторонний мир, но является также священной и вечной, и боги клянутся её водами. Если лёд выполняет некую функцию в потустороннем мире, тогда и ледяная область нашей природы служит некой функцией души. Ледяной холод — психопатический, параноидальный, кататонический — это не отсутствие чувств или же некие плохие чувства, но другой тип чувств. Каин, Иуда и Люцифер находятся вне человеческого тепла и психологических техник сердечной сопричастности. Даже если бы гуманизм перекроил весь мир и всё человечество жило в умеренной гармонии, то Каин, Иуда и Люцифер не стали бы ни умеренными, ни ограниченными — их сердца функционирует иначе. Ледяная бездна христианской тени — это область, обладающая радикальной значимостью, которая не может быть достигнута с помощью кровоточащего христианского сердца. Архетипический подход в данной случае следует гомеопатического принципу “подобия которое ицеляет подобие”. Нисхождения в ледяной ад требует равнодушия. И если к чему-то там нужно прикоснуться, тогда мы должны быть способны взаимодействовать с жестокими крайностями самого льда. Мы можем встретить Каина, Иуду, Люцифера через осознанние собственных желаний обманывать и предавать, убить брата и убить себя, через осознание того, что в нашем поцелуе кроется смерть, а также что существует такая часть души, которая будет вечно отвергнута как человеческим, так и небесным. Такие безнадежные и не ищущие искупления желания также присутствуют в сердце терапевта, кроме присутствующих в нём доброты и веры. Эти желания с Девятого Круга Ада и создают тот холодный психологический взгляд, способный увидеть всё снизу — увидеть зациклившиеся образы различных кругов Ада. Этот взгляд сверкает нечеловеческим пониманием Люцифера, Несущего Свет.

В сердце есть место и холоду, равнодушию. В этом резервном месте, подобном холодильнику, происходит сохранение, оберегание, удерживание, изолирование, приостановление жизни и цикличности, а также алхимическая конгеляция (замерзание) субстанции. Жестокость и презрение являются стенами, которые окружают личное ощущение тотального погружения в себя. Возможно, в своём льду я могу найти сказочную принцессу, которую эго-психология хочет пробудить к жизни поцелуем, но, возможно, она занята своим холодным безмолвием, погружением к Девятому Кругу, прочь от всего движущегося, или же беспристрастностью и постоянством, напоминающим холодное тело смерти. И здесь мы сталкиваемся с фигурой души, которая не изменчива и ни чувственна, не погружена в раздумья и ни в эмоции. Вместо этого, блеск льда отражает совершенство, ведь кристаллизованного осознания и резкой правды уже вполне достаточно. Красивая холодная женщина — это, конечно же, ужасный, равнодушный и безразличный надсмотрщик, но так как её территория нанесена на карту психической географии, значит и там стоит бывать. И потому это стремление обогреть замерзших и растопить заледеневших (в этом можно заметить оппозиционализм) свидетельствует о терапевтическом участии, которое не способно встретиться со льдом на соответствующем ему уровне. Попытка исцеления скрывает страх Девятого Круга — страх полного спуска в те глубины, которые так легко и уверенно можно назвать психотичными.

На языческих и ранних христианских надгробиях мертвые души упоминались как замороженные (англ. refrigerated): in refrigeratio anima tua, deus te refrigeret, in refrigerio et in pace. В литературной традиции подобные слова (refrigerium и refrigerare) использовались для описания освобожденных после смерти душ. Источником этого является, похоже, перевод с греческого на латинский слова, близкого к душе (psyche), которое значит “холодность” (psykter — ведро со льдом, psychos — зимнее время, холодная погода, psychros — холодное, нереальное, равнодушное). Их же основа, psycho, значит нечто близкое к “дуновению холода” или же “холодному дыханию”. Действительно в древних традициях существует связь между душой и пространствами холода (anima, psyche).

Душа не только пребывала в этих холодном пространстве или же была,  в различных смыслах, этим пространством холода. Она также получала охлаждающий напиток приятного психического обновления, например, от Осириса. Эти приятные прохладительные напитки также встречаются в наших сновидениях. Неужели мы пытаемся понять кока-колу, пепси, мороженное согласно античности? Отвечая на этот вопрос, не стоит буквализировать эту приятность сахара (или его заменителя) в прохладительном напитке, как, например, поступают дети, для которых то, что приятно, обязательно должно содержать сахар, а то, что холодное, должно обязательно ощущаться как холодное. Когда ледяное пространство становится одновременно и пространством сахара, тогда возникает замешательство между психическими потребностями потустороннего мира и эмоциональными потребностями ребёнка. Образы сновидений предлагают их уже смешанных вместе. (Ключ к ответу на этот вопрос состоит в названии напитка или же его цвете, а также в местоположении образа). Эго сновидения, которое пьёт свою крем-соду, должно принимать собственный тёмный лёд с кремовым подсластителем. Но, по крайней мере, эго сновидения поглощает свой напиток смерти.

20. Dietrich, Nekyia, p. 202
21. Фридрих Ницше, «Так говорил Заратустра».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *