Компендиум Лакановских Терминов / Воображаемое

Кэтрин Либрехт

Компендиум Лакановских Терминов, стр. 87-92

Воображаемое в теории Лакана непосредственно связано с рядом характерных понятий, большая часть которых была представлена в его статье о стадии зеркала (1949).

Этот ряд включает в себя понятия Gestalt (идеала), эго, идентификации, приманки, méconnaissance, зеркальности, двойника, объекта, (параноидного) знания и агрессивности. Из трёх регистров (порядков) субъекта воображаемое первым было представлено в работе и учении Лакана, и доминировало в его мысли до середины 1950ых.

Как таковое воображаемое не является фрейдистской концепцией, хотя Лакан говорит о том, что не стоит считать, что функция воображаемого отсутствует в текстах Фрейда. В своей работе над воображаемым Лакан полагается, по крайней мере, на три вещи: понятие Gestalt-а, этологию животных и раннюю теорию Фрейда о нарциссизме.

Согласно Лакану, функция Gestalt-а в поведении животных, которая особенно явно представлена в отношениях спаривания животных, представляет более ясное структурирование функции воображаемого у людей, чем это было возможно у Фрейда. Чтобы проиллюстрировать эту функция воображаемого в поведении животных Лакан обращается за примером к колюшке (Семинар I, стр. 183). Gestalten обнаруживается в запуске взаимодополняющего сексуального поведения самца и самки колюшки: они оказываются захвачены Gestalt-ом. Для животного субъекта типично, что он становится полностью идентичен тому образу, который запускает в нём определенную моторную деятельность. Человеческое же отношение к образу единства (Gestalt) обладает совершенно иным характером, что связано с фактом того, что приход человека в мир обусловлен структурно преждевременным состоянием, которое преодолевается на ранней стадии, стадии зеркала, посредством идентификации с единым образом тела.

Стадия зеркала конституирует первый структурирующий момент для человеческого субъекта, а также является основной точкой различения между воображаемыми отношениями у животных и у людей. “У человека воображаемое ограничивается, специализируется и ориентируется зрительным образом“ (Семинар I, стр. 368).

Присвоение единого образа тела, что ознает признание человеческим субъектом зерального образа своим собственным, представляет из себя ожидание реального господства. И ожидание, и признание важны в человеческих отношениях с зеркальным образом. Вместе они олицетворяет иллюзорный и отчуждающий характер воображаемого — человек признает и присваивает достижимую целостность. Также важно отметить, что это признание зеркального образа является функцией чего-то внешнего воображаемым отношениям, собственно, функцией символического.

Лакан подчеркивает различие между животным и человеком также и следующим образом:

“У животного существует ряд заданных соответствий между его воображаемой структурой и тем, что важно для него в Umwel’е… У человека же, напротив, отражение в зеркале обнаруживает изначально ему присущую ноэтическую способность и вводит второй нарциссизм. Основополагающим pattern-ом этого последнего сразу же становится отношение к другому.” (Семинар I, стр. 169)

Это возвращает нас к упоминаниям нарциссизма в работе Фрейда в отношении как образованиая эго, так и в отношении объекта. В представлении Лакана зеркальный образ, выступая тотальным единством, функционирует как первичная форма эго, которое “поскольку это образ… является идеальным Я” (Семинар I, стр. 368).

В это время Лакан также обращается к понятию зеркального Urbild’а. Воспринимаемое таким образом эго конституируется отчуждающей идентификацией с Gestalt-ом, тела или другого, функционирующим как идеальный образ. Эго — это воображаемая функция служащая (воображаемому) господству. В связи образования эго с отношениями с другим, эго определяется как идентификация с другим, что подразумевает определенное влияние на отношения с объектом:

“… единство этого образа [тела] само усматривается им как бы со стороны, и притом в порядке предвосхищения. В результате этой двойственности человека в отношении к самому себе все объекты его мира неизбежно выстраиваются вокруг блуждающей тени его собственного Я.” (Семинар II, стр. 237)

Таким образом, зеркальный образ (другого) является одновременно и структурой эго, и объектом.

Последующее развитие Лаканом диалектики между эго, другим и объектом в качестве функции соперничества и конкуренции отмечено явным влиянием Гегеля. Именно тут в игру вступает (гегельянское) понятие желания. Так как эго конституируется в отношении к другому, то следовательно в направлении чего эго бы ни ориентировалось, оно бы зависело от того, на что ориентируется другой. “Воспринимаемый и желанный объект может получить либо он, либо Я, — это обязательно должен быть либо один, либо другой. И когда им обладает другой, происходит это потому, что принадлежит он мне” (Семинар II, стр. 75). Таким образом, мы видим, что объектом человеческого желания является объект, желанный кем-то другим.

Итак, очевидно, что воображаемое отношение всегдя является (зеркальным) отношением между подобными или идентичными другими, что значит, в определенном смысле, центральное положение этого понятия “подобности”, что возвращает нас к следующим характеристикам воображаемого: зеркальность, симметричность и взаимозаменимость позиций. Лакан артикулирует это с помощью того, что он называет феноменом транзитивизма, когда ребёнок воспринимает свои действия и действия другого как идентичные. Например, ребёнок говорит: “Пол ударил меня”, — тогда как это именно он ударил Пола. Размышляя о транзитивизме Лакан обращается к известной работе Шарлоты Бюлер (1927). Всем этим и определяются координаты отношений между воображаемым и агрессивностью. Агрессивность всегда связана с регистром воображаемого. В своей статье об агрессивности (1948) Лакан определяется агрессивность как “стремление соответствующее такому режиму идентификации, который мы называем нарциссическим” (Écrits, 1977), связывая, таким образом, агрессивность с воображаемым отношением. Эту связь можно интерпертировать двумя способами.

Во-первых, образование эго подразумевает определенное удовлетворение как компенсацию первоначального органического хаоса человеческого субъекта. Тем не менее, напряжение, которое подразумевается отношениями между первичной фрагментацией (первоначальным хаосом) и единым образом, также становится источником агрессивности в том смысле, что образ, формирующим субъекта, также структурирует его и как соперника самому себе. И, более того, так как воображаемое отношение опосредуется нарциссической идентификацией, соперничество оказывается в самом ядре воображаемых отношений с другим. Следовательно, агрессивность всегда имеет место в отношениях с подобным, идеализированно воспринятым другим. Другой всегда на шаг опережает субъекта, и потому рассматривается как соперник. На данном этапе мы можем более ясным образом обратиться к этологии животных для представления функционирования агрессивности, существенно отличной от агрессии. Функция воображаемого у животных создаёт возможность того, что борьба между двумя самцами, то есть между двумя соперниками, не обратится в реальную борьбу, ведущую к уничтожению одного из них. Перемещение конфликта на уровень воображаемого приводит к предотвращению реального разрушения. И тут мы ясно видим, что агрессивность никоим образом не связана с агрессией. “Лишь в пределе, виртуально, агрессивность разрешается в агрессию. Агрессия … это экзистенциальный акт, связанный с воображаемым отношением” (Семинар I, стр. 235).

Во-вторых, агрессивность возникает в ситуации столкновения эго с другим подобным ему субъектом, что приводит к возникновению желания объекта желания другого. Тут также потенциальная борьба является функцией чего-то, чем обладает другой, а именно объекта его желания. Таким образом, агрессивность связана с объектом, который всегда является объектом соперничества, и, следовательно, в рамках логики воображаемого, этот объект всегда принадлежит эго. Согласно Лакану, человеческий объект фундаментально отличается от объекта животных, поскольку “человеческий объект изначально опосредован соперничеством, ожесточением по поводу соперника… желание человека всегда является желанием другого” (Семинар I, стр. 233-34). Следовательно, агрессивность, соперничество и желание тесно связаны в рамках воображаемого отношения.

Также Лакан связывает воображаемое с знанием (connaissame). Эта связь, которая служит критике Лаканом картезианского cogito, сосредоточена в отношениях эго с реальностью, и определяется Лаканом как непонимание (méconnaissance), как нечто параноидное по своей сути.

Об эго, основанном на распознание зеркального образа, можно сказать что оно “есть способность игнорировать (méconnaissance)“ (Семинар I, стр. 204). И, действительно, одной из основных характеристик зеркального образа является то, что отражение в зеркале производит инверсию того, что находится перед зеркалом, из чего следует наличие первичного искажения и следовательно непонимания в том, как эго воспринимает реальность. Еще одним способом понять это непонимание является отчуждающая природа эго. Идентифицируясь с образом другого, субъект неизбежно оказывается неспособен узнать множество вещей, связанных с ним. Таким же образом, любое знание, выведенное из воображаемого отношения (отношений эго с миром объектом и подобных других), является функцией игнорирования, так как само это отношение основано на игнорировании эго собственной отчуждающей природы.

В своей статье о стадии зеркала Лакан говорит о параноидной сути человеческого знания. Термин “параноидное знание” отсылает к тому обнаруженному в паранойе (например, внешнему преследованию и наблюдению), что также обнаруживается и в воображаемых отношениях, особенно в феномене транзитивизма. Это связано с зачарованностью образом другого (принятием образа другого как своего собственного), что подкрепляет воображаемое отчуждение эго.

В течении периода с 1953 по 1974 воображаемое сохраняло своё основное положение и значение, особенно в отношении означаемого и его эффекта, например, в “Функции и поле речи и языка в психоанализе” (1953), “О вопросе, предваряющем любой возможный подход к лечению психоза” (1955-56), “Инстанция буквы в бессознательном или судьба разума после Фрейда” (1957), “Направление лечения и принципы его действенности” (1958). Все эти статьи были опубликованы в английском переводе Écrits (1977), а также в “Четырёх понятиях психоанализа” (1978).

Тем не менее, с конца 1950ых и в последующие годы идеи о символическом отношении, радикальном Другом и субъекте как субъекте означающего занимают более центральное положение, что не означает неожиданной лишения воображаемого его значения, или же его обесценивания или оттеснения. Важно указать на это, так как воображаемое обычно рассматривается в уничижительной манере как просто “иллюзия”. И хотя воображаемое непосредственно связано с игнорированием, с миражом, то есть с “ложной реальностью”, оно, тем не менее, является “подлинной реальностью” (Семинар II, стр. 324), опосредующей отношения человека с подобными другими и объектами его желания.

Одно можно сказать наверняка: без воображаемого человеческой реальности не было бы как таковой. И, более того, воображаемое — единственная “стабильность”, которая есть у человека, что было разработано Лаканом в одном из его поздних семинарах, R.S.I. (1974-75). Говоря о воображаемом на этом семинаре Лакан обращается к его ранним определениям субъекта, описывая его как принципиально отступающего от тела как отражения организма. Этот семинар также показывает, что концепция воображаемого у Лакана существенно не изменилась за прошедшие годы. И, в этом смысле, оно действительно функционирует как “стабильность”.

Функция воображаемого всегда связана с двумя другими регистрами Лакана  — символическим и реальным.

Смотреть также: агрессивность, желание, идеал-я, стадия зеркала, реальное, символическое

Другие термины: эго, идентификация

Литература:

Lacan, J. (1975-76) [1974-75] ‘Le Séminaire de Jacques Lacan, Book XXII: Réel, symbolique, imaginaire (Real, symbolic, imaginary)’. In Ornicar? (2, 3, 4) 1975, (5) 1975-76.

Lacan, J. (1977) [1948] ‘Aggressivity in psychoanalysis’. In Écrits: A Selection (trans. A. Sheridan). London: Tavistock.

Lacan, J. (1977) [1949] ‘The mirror stage as formative of the function of the I as revealed in psychoanalytic experience’ in Écrits: A Selection (trans. A. Sheridan). London: Tavistock.

Lacan, J. (1977) [1953] ‘The function and field of speech and language in psychoanalysis’. In Écrits: A Selection (trans. A. Sheridan). London: Tavistock.

Lacan, J. (1977) [1957] ‘On a question preliminary to any possible treatment of psychosis’. In Écrits: A Selection (trans. A. Sheridan). London: Tavistock.

Lacan, J. (1977) [1957] ‘The agency of the letter in the unconscious or reason since Freud’. In Écrits: A Selection (trans. A. Sheridan). London: Tavistock.

Lacan, J. (1977) [1958] ‘The direction of the treatment and the principles of its power’. In Écrits: A Selection (trans. A. Sheridan). London: Tavistock.

Lacan, J. (1978) The Four Fundamental Concepts of Psycho-Analysis (trans. Alan Sheridan). New York: W.W. Norton.

Lacan, J. (1988) [1975] The Seminar of Jacques Lacan, Book I. Freud’s Papers on Technique 1953-1954. (ed. J. A. Miller; trans. J. Forrester). Cambridge: Cambridge University Press. [нумерация страниц указывалась для русского перевода Черноглазова]

Lacan, J. (1988) [1978] The Seminar of Jacques Lacan. Book II. The Ego in Freud’s Theory and in the Technique of Psychoanalysis. 1954-1955. (ed. J. A. Miller; trans. S. Tomaselli). Cambridge: Cambridge University Press. [нумерация страниц указывалась для русского перевода Черноглазова]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *