Компендиум Лакановских Терминов / Борромеев Узел

Зита М. Маркс

КОМПЕНДИУМ ЛАКАНОВСКИХ ТЕРМИНОВ, СТР. 38-41

Фигура Борромеева узла, разработанная и пережившая несколько переопределений, позволила Лакану концептуализировать и проиллюстрировать взаимозависимость регистров Воображаемого, Символического и Реального. Регистры концептуально связаны таким образом, что в случае нарушения, разрыва или схлопывания одного, все остальные также оказываются этим затронуты. Также структура этого узла подразумевает неиерархическую организованность эти трёх регистров, то есть никакой из регистров не является более приоритетным, чем любой из остальных. “Никакого привилегированного пункта нет — цепочка строго однородна.” (Лакан, Ещё, стр. 154 / Encore, p. 130)

Борромеев узел является примером топологической структуры, одним из тех, которыми Лакан пользовался в своём учении, которое стремилось оказаться под влиянием формальной логики и математической формализации.

Его заинтересованность в дискурсе, находящимся между аналитической теорией и математикой, можно проследить от его ранних работ середины и конца 40ых, через 50ые, в которые и была предложена его разработка матем и формул, к концепции топологических фигур, одной из которых и был Борромеев узел. Разработанный в ранние 70ые, но впервые представленный на Семинаре XIX (… ou pire) в 1972 (Marini, 1992) Борромеев узел был, вероятно, одним из наиболее теоретически изменчивых и полемичных, ввиду его неясного математического статуса и подразумевающейся нетеоризации, определений. Но, тем не менее, Борромеев узел обретает своё конечное теоретическое значение, посредством последующих уточнений, с введением четвертого узла, концептуализируемого как симптом, или sinthone.

Вместе с тем, это развитие происходило не только в рамках более широкого смещения в мысли Лакана (наприер, в понятии субъекта, и переходе во многих его понятиях от символического к реальному (Fink, 1995, p. 123)), но также и ввиду его приверженности месту логики и математизации в его дискурсе (Marini, 1992, p. 68). (Marini также для более детального рассмотрения топологических теоретизаций Лакана отсылает читателя к работе Nathalie Chaurraud). И, тем не менее, нам никуда не деться от факта того, что до введения Лаканом Борромеев узла, сущность которого была представлена ему математиком, попытки Лакана теоретически обосновать субъекта, бессознательное, сексуальное различие и другие психоаналитические концепции с помощью математики и топологи приводили к многочисленным обсуждениям и полемике. (Борромеев узел представлял из себя геральдический герб XVI века миланской семьи Барамео, состоявший из трёх взаимопересекающихся кругом, символизирующих три союза (Roudinesco, 1997, p. 363)). Его теоретическая стойкость в развитии новой терминологии, нового дискурса, основанного на символической логике и структурных моделях (матемах и топологических моделях), привела к возникновению дискурса способного достичь невозможность языка, Реальное, а не просто разрешить вопрос о том, поддаётся ли психоанализ квантификации. Эта теоретическая переработка, хоть и являясь, как заметила Рудинеско, “теоретическим исследованием границ”, открыла путь для ре-концептуализации привычных теоретических понятий, но уже в рамках математической концептуализации (Roudinesko, 1997, p. 359). И, действительно, как утверждает Финк, использование топологических структур дарит нам возможность видеть за рамками символического таким образом, который недоступен для других, например, философского (Fink, 1995, p. 123). И похоже потому, несмотря на полемику, эту приверженность Лакана математическим определениям можно рассматривать как узначительное теоретическое обоснование. Более того, Лакан акцентировал, что любая истина математизируется.

Кроме очевидного факта наличия у математических формулам существенной эвристической ценности, существовали и другие причины тому, чтобы установить новые метафоры для обоснования теоретических дискурсов. Что связано с признанием того, что поверхности или потоки могут быть связаны, но в случае разреза или же ослабления одного, остальных ждёт такая же участь. Следовательно мы столкнулись с положением некоторой невозможности, неуверенности и противоречия. И, более того, похоже, что мы столкнулись с концепцией жуткого, Unheimlich Фрейда, суть которой и даёт нам ключ к разгадке основного проекта психоанализа, ключ подобный предлагаемому топологией пояснению, потому что “нечто существенное остаётся невысказанным” (Лакан, Ещё, стр. 152 / Encore, 1998, p. 128). Ответ Лакана на вопрос Франсуа Валя о том, является ли топология методом открытия или же методом изложения, ясным образом отображает его теоретические убеждения: “Я намечаю топологию, присущую именно нашему опыту, опыту психоанализа, — топологию, которая может впоследствии быть рассмотрена и в перспективе метафизической” (Лакан, “Четыре основые понятия психоанализа”, стр. 99-100 / Lacan, 1981, p. 90). Его обращение к топологии обретает более ясную перспективу, когда Лакан начинает заниматься Реальным (для более детального ознакомления с этим регистром предлагаю обратиться к посвященной ему главе), понимая что новые способы его понимания возможны именно благодаря топологическим моделям. В Семинаре XX, “Ещё” (1972-73), Лакан занимается Борромеева узла, и развивает его далее, так что в Семинаре XXII, “R.S.I.” (1974-75), именно эта фигура и становится основной темой семинара. На этом семинаре Лакан на передний план теории выходит вопрос Реального, а с помощью Борромеев узел он иллюстрирует свою попытку математического распределения измерений человеческого опыта: Воображаемого, Символического и Реального, — каждое кольцо узла отображает одно из этих измерений. Лакан настаивает на том, что теория узлов “всё еще находится на начальной стадии развития”, но, тем не менее, при этом подчеркивает, что “говорящие существа ошибочно располагаются между двумя и тремя измерениями” (Marini, 1992, p. 242). Также топология стала существенным способом теоретического обхождения с невозможностью Реального:

Узел, тор, нить, схемы, бикомпактность и все формы, в которых пространство расщеплено или же аккумулировано, используются нами для поддержки аналитика в том, в чём он испытывает нехватку, то есть, для такой поддержки, которая отличается от метафорической и предназначена для поддержания метонимии с ней. (Lacan, cited in Marini, 1992, p. 243).

На Семинаре XXIII (1975-76), “Le Sinthome”, посвященном Джеймсу Джойсу, происходит пересмотр фигуры Борромеева узла, который теперь становится четырёх частной фигурой с дополнительной петлёй, симптомом, связывающем вместе все кольца “сердцем” фигуры. Лакан утверждает, что эта четвертая петля удерживает остальные от распутывания, которое, согласно ему, происходитв психозе. В случае Джойса письмо было его синтомом, удерживающем вместе Реальное, Символическое и Воображаемое. Оно использовалось Джойсам в качестве “точки достижения Реального” (Lacan, cited in Marini, 1992, p. 244). Этот вопрос наличия отцовской нехватки, также поднятой Натали Шарад в теоретическом вопросе в её глава о Матеме, стоит рассматривать в рамках вопрос об эквивалентности Реального симптома отцу.

Основным свойством Борромеев узал, определяющим ядро мысли Лакана, в данном случае могут быть имена Отца в форме Воображаемого, Символического и Реального, “потому что этим имена узлу впору”, а без этого всё распадётся (Marini, 1992, p. 75). В концептуализации Борромеева узла для Лакана важным было обретение математической формализации, “только математизация … позволяет прикоснуться к реальному… Реальное — это и есть, я бы сказал, тайна говорящего тела, тайна бессознательного.” (Лакан, “Ещё”, стр. 155 / Lacan, 1998, p. 131)

Лакан утверждал, что “борромеев узел представляет собой лучшую метафору того, что мы происходим не из чего иного, как из Одного” (Лакан, “Ещё”, стр. 152 / Lacan, 1998, p. 128).

Борромеев узел, служивший гербом миланской семьи, в своём лаканистском определении стал чем-то большим, чем структурным отображением трёх союзов. Последовательное теоретического развитие привело к реконцептуализации этого союза четверnым элементом. Этот четвертый элемент, синтом, являющийся одним из проявлений узла, но лежащий вне его, вне символического и вне метафоры, является поддержкой субъекта в то, как он/она относится к jouissance. Именно это и было разработано Лаканом.

 

Смотреть также: jouissance, matheme, реальное, симптом

Литература:

Fink, B. (1995) The Lacanian Subject New Jersey: Princeton University Press.

Lacan, J. (1981) The Four Fundamental Concepts of Psycho-Analysis (ed. J.-A. Miller, trans. A. Sheridan). New York: W.W. Norton.

Lacan, J. (1998) [1975] The Seminar, Book XX, Encore 1972-1973, On Feminine Sexuality, The Limits of Love and Knowledge (ed. J.-A. Miller, trans. B. Fink). New York: W.W. Norton.

Marini, M. (1992) Jacques Lacan: The French Context (trans. A. Tomiche). New Jersey: Rutgers University Press.

Roudinesco, E. (1997) Jacques Lacan (trans. B. Bray). Cambridge: Polity Press.

Ваш комментарий